Батумское ботаническое

Сегодняшний день был, главным образом посвящён визиту в Батумский ботанический сад. В своё время он считался одним из самых известных садов в Советском Союзе, так что мимо него я пройти никак не мог.

Немного озадачивала, правда, погода. На выходные в Батуми обещали прохладную погода с дождями, но в воскресенье дождь должен был идти весь день, а в субботу обещали «переменную облачность без осадков». С утра небо было застлано тучками, но была надежда, что к полудню они развеются, и будет, пуская, не так ясно, как вчера, но хотя бы частично солнечно. Увы, тучи так и не разошлись, а к часам двум ещё и начало моросить.

Ферма тропических фруктов

Пришла пора поговорить о тропических фруктах.

При всем разнообразии тропических фруктов нужно все-таки сознаться, что, перепробовав большинство, я все-таки остаюсь сторонником произведений нашего севера. Фрукты тропиков далеко не столь нежны и ароматны, как наши. Мясо их или грубо и твердо, или отдает сильным запахом, который неприятен для непривычного, или они водянисто-кисловаты и безвкусны. От многих пассажиров наших судов, проходящих тропические порты, и от морских офицеров я слышал даже безусловное порицание тропических плодов. Фрукты тропические, как и наши, не все одинакового качества и достоинства.

Российский ботаник и географ рубежа XIX-XX веков Андрей Краснов (между прочим, родной брат печально известного генерала Краснова) выражал по отношению к плодам тропиков явный скептицизм. Здесь он справедливо сетует как на плохую известность тропических культур, так и недостаток истории их селекции, хотя в другом месте сам отмечает, что сортовое разнообразие (и история возделывания) бананов, например, не уступает яблокам. Я с уважаемым профессором позволю не согласиться. По моему скромному вкусу, тропические фрукты – одна из лучших вещей в экваториальных широтах. Тут работает само по себе разнообразие тропической природы, ну и, к тому же, сейчас селекция тропических культур ушла далеко вперёд от того места, где она находилась сто с лишком лет назад.

Настоящее знакомство с тропическими фруктами у меня произошло довольно поздно. Ну, понятно, я не про апельсины с бананами говорю, хотя как-то в нежном возрасте мне даже случилось попробовать ананас, которые тогда в продаже практически не появлялись, разве что в мороженом или консервированном (дорогущие!) виде. Затем моя сестра вышла замуж, а её свекровь, так получилось, работала в оранжерее Главного ботсада. Там мне довелось попробовать, например цератонию («царьградские рожки») и кинкан (кумкват). Но основную массу экзотических плодов я видел только в книжках. Была замечательная книга, переиздание заграничной, кажется, от издательства «Мир» с цветными иллюстрациями. К сожалению, не могу не только найти эту книгу, но и вспомнить, как она точно называлась. Вот там я впервые увидел личи, карамболу и рамбутан. Сейчас значительную часть данного списка можно купить в любом супермаркете. Но беда в том, что купивший их за немалую цену, скорее всего, будет разочарован не хуже Краснова. К нам и ананасы то не совсем лучших кондиций доезжают, а уж что говорить про манго и лонганы? Это, как ни крути, надо кушать в тропиках, когда оно вызрело на жарком экваториальном солнышке и попало на базар через пару часов после того, как было собрано на плантации. В этом я и убедился практически с первого своего визита в тропики.

Естественно, я обрадовался, когда в списке туристических аттракционов Пинанга увидел ферму тропических фруктов, расположенную где-то в западной части острова. Ехать туда из центра Джорджтауна, если, конечно, у вас нет машины или кучи бабок на такси, надо с пересадкой в посёлке Телук Баханг на северо-западе острова. Телук Баханг, хоть и невелик, но сам содержит несколько мест притяжений туристов, например, визит-центр национального парка Пинанг (в парк я тоже пытался сходить, но быстро попал под проливной тропический ливень и ретировался, никуда толком не дойдя). Посему в него ходит регулярный автобус номер 101 из центра Джорджтауна, останавливающийся вот на этой развязке со скульптурой, изображающей ловчие кувшинчики насекомоядного растения непентес. Это не фрукт, но непентес тоже был знаком мне по оранжереям ГАБС.

Шапада дус Веадейрус, тропа 2. Каньон

 Продолжаем любоваться природой национального парка Шападу дус Веадейрус. Думаю, пора невзначай упомянуть, что парк привлекает не только любителей природы. Разного рода эзотерики тоже найдут здесь, чем заморочиться, ибо Шапада дус Веадейрус – авторитетное место силы. Правда, в отличие от других «мест силы», где мне доводилось бывать (на Кижах, или на Острове Солнца, например), тут я не видел никаких церемониалов или хотя бы граждан, открывающих на вершине холма каналы связи с космосом. Возможно, они это делают где-то в стороне, в более глухих местах, но тут есть затыка в том, что более глухие места парка посещать проблематичнее, если вообще возможно. Но странно выглядящей публики в Сан Жоржи хватает, это я уже упоминал.

Вторая тропа, размеченная красным, ведёт опять-таки к Риу Прету, но на несколько километров выше по течению, и называется она, как правило, тропой каньона. Излишне громко, скажу я вам, но это скоро сами увидите. Она на километр длиннее тропы водопадов, но проходится проще, поскольку на ней нет значительных перепадов высот. 

Шапада дуc Веадейрус, тропа 1. Водопады

 История освоения нынешнего севера штата Гояс начинается с середины XVIII века, когда в верховьях реки Токантинс было основано поместье под названием Фазенда Веадейрус, где в скромных объёмах разводили скот, выращивали пшеницу и кофе, и так, в общем, продолжалось до начала XX века, ибо так продолжалось почти во всём Гоясе. В 1912 году тут побывала геологоразведочная экспедиция, исследующая месторождения горного хрусталя. Именно эта экспедиция и основала знакомый нам Сан Жоржи. Впрочем, судя по всему, тут геологи ничего особенного не нашли, так что регион продолжил своё дремотное существование. В 1961 году, когда у затопленной долины реки Параноа уже возводились дворцы новой столицы, президент Жуселину Кубичек подписал декрет № 49.875, согласно которому 625 тысяч гектар к северу от столицы отводились под новый национальный парк с названием Токантинс. Потеря Кубичеком президентского поста, а затем и общественного влияния привели к тому, что новооснованный парк тут же начали кромсать, в результате чего от него остались всего около 10% изначальной площади. От реки Токантинс парк оттеснили к 1972 году, в результате чего он сменил название, и получил теперешнее имя. Слово «Шапада» можно перевести, как «плато», и это, действительно, возвышение на Бразильском нагорье, именно тут находится высшая точка Гояса, 1784 метра над уровнем моря. Сам парк и его природа были оценены натуралистами довольно высоко, так что в 2001 году он, вместе с национальным парком Эмас на юго-западе штата получил статус объекта Всемирного Наследия ЮНЕСКО, став шестнадцатым объектом Всемирного Наследия в Бразилии. Собственно, так он и возник на моём маршруте. Забегая вперёд, скажу, что в 2017 году парк был существенно (примерно в три раза) расширен, правда, за счёт территорий к востоку и северу от Алту Параизу на другом конце парка.

Визит-центр Парка находится прямо за околицей Сан Жоржи, в паре сотен метров от развилки, через которую мы в прошлом посте шли любоваться закатом. Вот теперь тут повернём, наконец, направо, чтобы выйти к визит центру, где прежде, чем мы войдём, нас подвергнут довольно серьёзной подготовке. Кроме уплаты входного взноса, нас отправят посмотреть короткий, но информативный фильм по технике безопасности в парке, а затем заставят заполнить форму, где среди обычных данных (имя-фамилия, возраст, номер телефона, маршрут, на который выходишь) надо, например, указать координаты родственников или знакомых, с которыми надо будет связываться в случае чего. Я бывал в десятках национальных парках и заповедников, кое-где надо было записываться на входе, но вот так серьёзно, как в Шападе дус Веадейрус, к этому нигде не подходили.

Цветы и птицы бразильской столицы

Причины того, чтобы Бразилиа мне так понравилась, конечно, носят в основном, субъективный характер. Одна из них, если угодно, биографическая. В студенческие годы мне довелось несколько лет провести в городе Пущино Московской области, где расположен центр биологических исследований РАН. Собственно, Пущино мне в Бразилиа вспоминалось неоднократно. Оно также было основано и построено в начале 60-х. Распланирован городок был тоже по моде времени, как мы видим – не только отечественной. Городок делится на функциональные зоны, там есть научная зона, в которой расположены все институты, зелёная зона с посадками разных пород деревьев, жилая зона и зона промышленная. Адресная система тоже привязана не к улицам – жилая зона делится на микрорайоны АБ, В, Г и Д, дома нумеруются уже в них. В центре города даже имеется обширная эспланада, на которую выходит городской совет. В общем, размеры, конечно, не те (население Пущино около 20 тысяч против миллионной Бразилиа), и архитекторы уровня Нимейера там не работали, но получается всё же такая Бразилиа-вери-вери-лайт.

Ещё одной особенностью Пущино является то, что при разумной организации города, его старались побережней вплести в природную среду. Про зелёную зону я уже упоминал, но и жилая зона тоже очень зелёная. Город фактически стоит в лесу. В оврагах по весне поют соловьи, по лесу проложены специальные пешеходные дорожки. Годам к восьмидесятым, когда «экология» стала модным словом, концепт зелёного Пущино назвали «экополис». Собственно, он жив до сих пор, хотя сейчас его используют, в основном, на конкурсах школьников. Бразилиа экополисом не называют, но город также весьма зелёный (неспроста одним из его основателем был Роберту Бурле Маркс), и по своему комфортен как для людей, так и для животных, которых можно видеть даже прямо на Монументальной оси.

О, Пампулья!

Сегодня перемещаемся примерно на восемь километров к северо-северо-западу от центра Белу Оризонти. Ну или на десять километров, если ехать на машине или общественном транспорте. От знакомой нам Прасы Сечи туда ходит, в частности маршрут 5106. Едем мы в район со смешным для русского уха названием Пампулья, хотя славен сам район отнюдь не названием. Ещё в тридцатые годы прошлого века здесь был построен первый аэродром Белу Оризонти. И хотя в середине восьмидесятых был построен новый большой аэропорт в пригороде Конфинс, аэропорт Пампульи до сих пор выполняет свою роль, принимая пассажирские рейсы со всей Бразилии. В 1936 году тогдашний мэр города (Отасилиу Негрон ди Лимам его звали) приказал построить запруду на небольшой речке, протекавшей между холмов, дабы регулировать её разливы в дождливые периоды, а заодно обеспечивать город питьевой водой. Образовалось водохранилище, длиной около трёх километров и шириной до полукилометра. Где-то в те же годы в Белу Оризонти началась политическая карьера молодого минейрского политика Жуселину Кубичека. Свою не очень бразильскую фамилию он унаследовал от матери Юлии Кубичек, наполовину чешки, и наполовину цыганки. Таким образом, это редкий пример политика, имевшего цыганские корни, и единственный в мире цыган-президент, ну да про его президентство мы ещё поговорим. Родился и вырос он в городке Диамантина, куда мы также съездим в одном из ближайших постов, в двадцатые годы приехал учиться на медика в университет Белу Оризонти, работал военным врачом, в 1934 году был избран депутатом национального собрания, а в 1940 году стал префектом Белу Оризонти. Осмотрев вверенное ему хозяйство, он особо остановился на районе искусственного озера в Пампулье, где решил организовать городскую рекреационную зону, способную хоть как-то компенсировать отсутствие в Белу Оризонти моря, коим шиковали кариоки из Рио. Идею он обсудил с уже хорошо знакомым нам Оскаром Нимейром, уже имевшим опыт работы на Кубичека. К проекту примкнуло ещё несколько знаменитостей, из которых отдельно выделим ландшафтного архитектора Роберту Бурле Маркса. Менее, чем через двадцать лет, триумвират Кубичек-Нимейер-Бурле Маркс даст миру новую федеральную столицу Бразилии (ну да про это тоже очень скоро будет специальный рассказ), так что Пампулью иногда образно называют «черновиками столицы Бразилии». Ну а пока столицы ещё не было, точнее, она оставалась в Рио, это оказался удачный пример организации городского пространства. Сегодня в Пампулье находится комплекс спортивных сооружений, включая гигантский стадион «Минейрон», здесь расположен главный кампус Федерального университета Минас Жерайс, не будем забывать и про поминавшийся аэропорт, ну и конечно, рекреационная зона, по которой мы будем сегодня гулять. А в июле 2016 года, буквально через месяц после моего визита, архитектурный ансамбль Пампульи стал двадцатым объектом Всемирного Наследия ЮНЕСКО в Бразилии.

Ансамбль включает несколько зданий, но самое знаменитое здесь, да и, пожалуй, во всём Белу Оризонти, это церковь Сан Франсиску ди Ассис (Святого Франциска Ассизского, то бишь). Она стоит, глядя на озеро, на мысу, когда-то бывшем одним из отрогов холмов в долине Пампульи. Её необычные волнистые формы сразу привлекают внимание.

Национальный парк Итатиая

 На следующий день я в компании Пастуховых (кроме Виктора с нами поехала и его супруга Катя) продолжил знакомиться с достопримечательностями юго-восточной Бразилии. На сей раз наш путь лежал в национальный парк Итатиая. Парк расположен в горах Сера Мантикейра на стыке трёх штатов: Сан Паулу, Рио де Жанейро и Минас Жерайс, и его территория делится между двумя последними. Это старейший национальный парк Бразилии, основанный в 1937 году при президенте Варгасе.

Сам парк фактически делится на две неравные части: верхнюю и нижнюю. В верхнюю заезд довольно сложный, по системе местных дорог, частично грунтовых с территории Минас Жерайс. Но там, конечно, места более дикие и включающие ряд горных вершин, одна из них – гора Агульяс Неграс (Чёрные Иглы) высотой почти 2800 метров – это вторая по высоте точка Мантикейры (впрочем, первому месту она уступает всего полтора метра), и пятая по величине гора в Бразилии. В итоге верхнюю часть парка Итатиая посещают, в основном альпинисты и всякие прочие экстремалы типа парапланеристов и скалолазов. В отличие от неё нижняя часть легко достижима. Парк начинается в паре-тройке километров от трассы 116, известной как Родовия Дутра, и соединяющей два крупнейших города Бразилии: Сан Паулу и Рио. Собственно, отворотка к национальному парку расположена в посёлкё, который так и называется, Итатиая.

Чуть дальше от границы штатов, но также рядом с границей парка имеется ещё один примечательный посёлок под названием Пенеду. А примечателен он тем, что населён… финнами. Белые флаги с синими крестом, сауны, форелевый суп на сливках лохикейто. Ну да, прохладный горный климат привлекателен для переселенцев не из самых жарких краёв. Раймо Хейккиля рассказывал, как кто-то из его друзей в Бразилии попал в Пенеду, где познакомился с продавщицей в магазине, говорившей на замечательном старофинском языке. Так он нашёл свою жену.

Не, в Пенеду я на сей раз не был. Мы прямо поехали к границе парка. Транспарант, встречающий на въезде в парк. Открыто, как видите, с 8 утра до 5 вечера. Чтобы никого не разыскивать по парку в темноте, ибо темнеет там, как и положено в тропиках, около шести вечера.

Фламинго лагуны Росада

Эти странные птицы с необычным и романтическим названием, конечно, очень интересны и красивы. Особенно к месту их способность образовывать огромные стаи, на которые, конечно же, хочется взглянуть. Причём именно как требовал один из посетителей одного туристического форума, «чтоб всё розовое от птиц было!». О чём-то таком мечталось и мне. Вроде как, своими скоплениями фламинго и вообще птиц известен резерват под Селестуном на западном побережье Юкатана. Покупая тур «на фламинго» я и думал, что повезут в Селестун. Оказалось, не совсем туда. Место, куда нас привезли смотреть на фламинго, располагалось в нескольких километрах к западу от Тельчак-Пуэрто, на одной из дамб, пересекающих лагуну Росада. Называется ли так вся длинная лагуна между Прогресо и Сан-Крисанто, или только эта её часть, я не знаю. Но дамб там несколько, эта проходит в относительном глухом месте между помянутым мной в прошлом посте Штампу и небольшой археологической зоной на южном берегу под названием Штамбо.

Ну, не знаю, намного ли лучше было бы в Селестуне, похоже, на фламинго надо нападать пораньше утром. Когда солнце поднимается выше, значительная часть птиц прячется по манграм. Вот как выглядит местность, куда мы приехали. Мелкость лагуны заметна даже на общем плане, да и по фламинго потом было понятно, покуда им вода. Видите фламинго? А они есть.

Манильский океанариум

Как-то я сомневался, делать ли вообще пост про Манильский океанариум, точнее, Manila Ocean Park. Я туда ходил, и даже фотографировал, но всё самое интересное – в помещениях, где свет слишком слабый. Приходится снимать на высоких ISO, а это значит, фотки все в ряби. Да и не так их много. Но в конце концов решил сделать.  Пост про Москвариум был, чего бы не сделать и про Манилу?

Найти его в Маниле довольно легко. Для этого нужно прийти в парк Рисаль к одноименному монументу и посмотреть в сторону моря. Там, за большим огороженным пустырём видна большая крытая трибуна под названием Кирино Грэнд-стенд. Ибо пустырь на самом деле – церемониальное поле, на нём проходят парады, например, на день независимости, а на трибуне в это время находятся почётные гости. Так вот если эту самую трибуну обойти и пойти к морю, то ровно за ней будет вход в Манила Оушен Парк. Сам парк состоит из нескольких зон. Кроме аквариума, там есть ещё небольшой террариум, выставка хищных птиц, выставка медуз, экспозиция, посвящённая технике такого сложного сооружения, как океанариум, бассейн с акулами и скатами, выставка, посвящённая Антарктике и водный комплекс для разных шоу. Может, есть и ещё чего. Билеты различаются по цене и дают разный набор экспозиций, которые можно посетить. Я брал базовый, который даёт право на посещение аквариума, выставки медуз, бассейна со скатами, шоу морских львов и водно-лазерное шоу, которое устраивается после заката, и стоило это что-то около 600 песо (песо тогда равнялся 1,2 рубля). Есть билеты подороже, которые дают другой набор развлечений, ну, это обычная практика в подобных парках. Тем более, типы билетов регулярно меняются. Сам билет представляет из себя воскованный бумажный браслет, надеваемый на руку. По нему можно весь день выходить и входить в парк.

Вечная ценность: вишни города П

Постоянный читатель, если бы он у меня был, мог бы удивиться. Посты под заголовком «Вечная ценность» обычно появлялись в моём блоге в конце мая/начале июня, когда цветут фруктовые деревья. Что это заставило меня вспомнить о теме в начале августа?

Одна необычная деталь. Каждый год я снимаю цветущие вишни, но ни раз не видел в Петрозаводске вишню плодоносящую. Хотя, говорят, где-то в пригородах, она в садах даёт урожай, а вот в городе как-то нет. То ли с опылением что-то не получается, то ли завязи потом опадают, но по моему пути из дома на работу я прохожу несколько вишнёвых деревьев. Завязи на одном из них, появившись после тёплого мая, отнюдь не исчезали, а помаленьку начинали наливаться рубином. На прошлой неделе я пришёл к выводу, что некоторые вишни почти поспели.

Лаэлату и Пухту

Лаэлату и Пухту – две рядышком расположенные биостанции Западной Эстонии. В этом году я побывал на обеих, впрочем на Лаэлатуской биостанции я был уже третий раз.

Найти на карте биостанцию Лаэлату нетрудно, она всего в нескольких километрах от порта Виртсу. Виртсу – тот самый порт из которого ходят паромы на Сааремаа (точнее, на остров Муху), так что искать его нужно на берегу пролива, отделяющего Муху от материка. Виртсу стоит на выступающем полуострове, почти что тоже на острове, соединённом с материком перешейком, по которому проходит шоссе. Но есть ещё дорога в Виртсу, несколько южнее, она прямая, как стрела (это бывшая узкоколейка), и пересекает по насыпи мелкий, заросший тростником залив. В том месте, где насыпь вновь выходит на сушу и расположена Лаэлату.

Холодная весна 2017

Весна года 2017 получилась на севере Европы какая-то неправильная. Улетая на Филиппины, я уже попал в Москве на солнечный весенний денёк в начале марта. А возвращаясь в конце месяца из тропиков, я предвкушал солнечные дни и той самой недели на излёте апреля, когда сменяешь зимнюю куртку на футболку. Но, увы, в Москве меня опять встретил морозец, уже не говоря про дом. Дни шли, а температура так и болталась около нуля. На пасху шёл снег. Зимняя куртка никак не убиралась в гардероб, а футболки носились исключительно дома. Весенний семинар в Тарту в этом году специально передвинули на месяц, чтобы застать Лаэлату в полном цвету. Не помогло. Ехал в Эстонию я опять в тёплой куртке, ибо в Эстонии было всё то же самое. Едучи в автобусе, я рассматривал в фейсбуке картинку с Сааремаа, где 9 числа выпало 15 сантиметров снега. На картинке был снеговик. Вместо глазок у него были цветы одуванчика и печёночницы.

В Тарту, правда, снега не было. Но год назад в середине апреля я застал в ботсаду Тартуского университета ковёр из пролесок и хохлаток. В этом году всё было какое-то жидкое и озябшее. 10 числа пошёл снег, который, правда, быстро таял. А 11 мая, когда я шёл на место отправления машины до Лаэлату, снег был и в ботсаду. Хохлатки и ветреницы были придавлены рыхлым белым покровом.

Музей природы Тартуского университета

Прошло два месяца без единой записи. Бирманские путевые записки естественным образом упёрлись в Баган, по которому слишком уж много материалов. Ну а про повседневное писать особо нечего, да и откровенно лень. Ну что ж, дабы блог совсем не засох, небольшая заметка по следам традиционного уже декабрьского визита в Тарту. Зеркалку я с собой не брал, так что фотки плохонькие. Ну хоть что-то, чисто символическое.

Музей природы Тартуского университета (бывший зоомузей) открылся после реконструкции прошлой зимой. Эстонцы рассказывали, что получилось классно и советовали сходить. Тем не менее, хотя я каждый день, идя с работы в Таммелинн, проходил мимо корпуса по адресу Вайнемуйзе 46, где музей располагался, всё как-то не мог туда зарулить. И вот, наконец, в четверг, после визита в Таллинн, когда вся обязательная программа была откатана, я решил посвятить первую половину дня ознакомлению с оным заведением. Захожу в парадный вход корпуса на Вайнемуйзе, плачу в кассу шесть евро и оставляю в гардеробе куртку, а затем поднимаюсь на лифте на третий этаж. Наверху я сразу упираюсь в огромную геологическую карту Эстонии.

Птицы-носороги

В ботаническом саду Кандоджи можно увидеть не только растения и ископаемые. Лебедей и уток на прудах мы уже видели. В южной части сада есть вольер с золотыми быками такинами. Ну а ещё в парке есть неплохой авиарий – вольера с птицами, куда можно войти.

Год спустя я уже и не шибко помню, какие птицы там были. Потому что впечатления в основном перебила эта группа крупных лесных птиц. Птицы-носороги. В вольере содержится три вида. Перво-наперво, это крупный, величиной с хорошую индейку, индийский или двурогий калао (Buceros bicornis).

Орхидеи сада Кандоджи.

Сад орхидей – один из старейших отделов ботанического сада Кандоджи в Пьин-У-Лвине. Впрочем, нынешняя экспозиция была организована только в 2006 году. Пройти мимо неё я просто не мог.

Ибо люблю я орхидеи. К сожалению, не настолько, чтобы назвать все увиденные мной или даже сфотографированные виды. В этой подборке есть как дикие орхидеи из лесов Бирмы, в том числе и бирманские эндемики, так и и садовые гибридные формы. Ну а поскольку я ни черта не знаю, то текста не будет совсем. Если кому-то охота, можете мне написать, какие виды тут представлены. А я самым ленивым образом умываю руки. Фотки мне всё равно пригодятся дам с днёмрождениями поздравлять.

Вечная ценность 2016

Ну, как же я могу обойти свой излюбленный сюжет? Думал вот, в этом году не застану цветение фруктовых деревьев в Петрозаводске, но как по заказу, природа выдала это самое цветение на пару недель пораньше. Часть этих снимков сделана ещё на прошлые выходные, часть – вчера.

Что-то уже осыпается. Вот такие цветущие черёмухи остались только если где-то в тенистых оврагах.

Весна в тартуском ботсаду

Я просто обожаю весенние цветы. Да и как можно не обожать эти нежные разноцветные создания, приветствующие нас с газонов после долгой, холодной и тёмной зимы? Увы и ах, у нас в Петрозаводске все первоцветы представлены взъерошенной мать-и-мачехой, которая только-только появляется на сугревах. Волчье лыко в лесах расцветёт только на майские. Ветреницы и печёночницы появятся только в самых тёплых местах Карелии. А про подснежники у нас слыхом не слыхивал. Остаётся только завидовать в фейсбуке фоткам цветущих лесов из Крыма или Словакии. По счастью, каждую весну я выезжаю на весенние семинары группы Макроэкологии Тартуского университета. Эстония вроде бы совсем недалеко, но тут весна всё же весне. Ботанический сад Тартуского университета залило нежно-голубым. Цветёт пролеска (Scilla siberica).

Несмотря на название «сибирская», этот цветок в Сибири вовсе не встречается. Это вид широколиственных лесов, коих в Сибири нет. Название закрепилось из-за того, что вид описали по растениям, выращенным из семян, которые прислал Петер Паласс из России. Хотя собраны они были под Царицыным. В Северной Европе пролеска – популярное садовое растение.

Москвариум

На двухдневное пребывание в Москве я было планировал погулять по городу и пообщаться со знакомыми. Да вот погода не вполне гулятельная, а со знакомыми я заранее связаться поленился, причём со всеми, сколько их было. Стало быть, надо чем-то себя занять. О, а вот хорошая идея: схожу-ка я в новый аквариум на ВДНХ.

Открылся он где-то летом, и тогда народ писал, что в нём не пропихнуться от публики. Одновременно по фейсбуку ходили призывы бойкотировать "Москвариум", сопровождавшиеся роликами из Японии, где дельфинов забивали железными прутами и рассказывали, что не забитых на мясо японцы продают, в частности, в "Москвариум". Конечно, не очень понятно, зачем там японские дельфины, когда в России есть полно своих, равно как не понятно, чего добиваются авторы петиций, не иначе, чтоб дельфинарии перестали покупать дельфинов и их тоже забивали бы на мясо. По японцам они бить никак не предлагали, только по "Москвариуму.

По лугам Финляндии

Нынешний полевой сезон протекает весьма неудачно, но ознаменовался знаковым событием. Я в своих исследованиях вылез на территорию Финляндии. Пока дольно символичным образом (поработать по разным причинам удалось всего три дня и описать, тоже по разным причинам, удалось всего четыре выдела), но символическая рекогносцировка есть.

Определённым символом моих финских экзерсисов стала вот эта инсталляция (а как это ещё назвать?), установленная у трассы в местечке Хонкаваара под Йоэнсуу. Едучи в Йоэнсуу с границы, непременно её повстречаешь. ИМХО отличный символ вымирания сенокосных лугов Северной Европы. Ну и как Папонт, я  мимо неё тоже проехать просто так не смог.

Болото номер 13

Первый полевой выезд сезона, не обещающего пока особой продуктивности. Кроме всего прочего мне надо собрать генетические пробы с орхидеи, называющейся пальчатокроенник Траунштейнера. Орхидея довольно редкая, в Карелию внесена в красную книгу, но встречается на болотах почти по всей республике. В частности, на ключевых болотах окрестностей Колатсельги, куда вчера ездили босс со Стасом и Пашей. Ну а я, значит, сел им на хвост.

Болота Колатсельги славны тем, что на них во время войны работал финский ботаник Лоунамаа, составивший полные флористические списки. В его монографии болотца были просто перенумерованы, и эта нумерация вместо названий дошла до нас до сих пор. В частности, мой путь лежал на болотце номер 14 на северной окраине деревни Мандера. Там меня сбросили искать нужную дактилризу, а сами вскоре уехали на соседнее болото номер 13. Ну а я остался разбираться в местных пальчатокоренниках, коих там не менее четырёх видов. Два из них отличаются довольно хорошо, но вот два оставшихся – существенно слабее. Вот этот выглядит более менее похоже на то, что нарисовано в книжках с картинками.