Резервация

Ну вот. Идей нету, а писать надо. Ибо надо сделать до отпуска ещё 20 постов, а до отпуска не так много осталось. К тому же, сегодня редкостный день, когда я на работе и впрямь задолбался. При этом не  сказать, что день был архипродуктивный. Ну что же, вспоминаю старую забаву: произвольно взятое из словаря слово и тысяча знаков. Где только в этом чортовом офисе 2007 статистика по знакам…

Итак, большой испано-русский словарь, слово… резервация.

Известняк

Писать не хочется, тем более, что надо писать совсем другое, комп тормозит, в башке похмел после вчерашнего, плюс постоянно отвлекают в аське. День явно не мой. Но надо: самодисциплина и так хромает. И, поскольку нет никакого вдохновения, опять обращаюсь к словарю.

Выпало слово «известняк». Гм. Что-то уже второй раз выпадает близкое к работе. Известняки я исторически люблю: на них всегда очень интересная растительность. Известняки имеют высокое pH, а также содержат довольно много микроэлементов, посему экологические условия на них отличаются от обычных почв. В результате на известняках встречается много редких (иногда реликтовых) видов, которые на обычных почвах вытеснены баналами. Известняки – места произрастаний многих орхидей, других красивых растений. В общем, луга на известняках – мой излюбленный объект. Именно по ним получаются самые интересные работы. Хотя, в значительной мере, это обусловлено теми соавторами, которые у меня есть на известняковой теме.



Жалко только в России выходов известняков не так уж и много. Но они практически все являются историческими местами: Изборско-Мальская долина, Ижорское плато, Кириллово-Белозёрский монастырь, Новая Ладога... Пяртель, впрочем, делал работу, где находилась связь между участками с высоким биоразнообразием и древними городищами. Ведь известняк – это чистая вода, строительный материал и часто, плодородная почва.

ЗЫ: Что-то отвлёкся на текущее. Касательно биоразнообразия в экологическом экстремуме. Почему-то подумалось: хочешь, чтобы из человека полезло всё дерьмо – помести его в экстремальные условия. Впрочем, мысль неоригинальна – альпинисты традиционно говорят: хочешь узнать человека – возьми его в горы.

Безопасность

Вдохновения писать про что либо нет. Пришлось воспользоваться приёмчиком со словарём. Выпало слово «безопасность». Security, то бишь. Гм.

Ассоциация, конечно, политическая. Кровавая гебня, президент Путин, Клинтонша, заявляющая, что у «сотрудника КГБ души не может быть по определению». Вспомнилось, как я дискутировал по сему поводу на фейсбуке с одним лицом, уехавшим из России в 14-летнем возрасте. Я тогда высказался, что не понимаю той шумихи, которую западная пресса устраивает вокруг Путина. ИМХО совершенно серая и невнятная фигура. «Что с подводной лодкой? – Она утонула». Тот радостно согласился, что на западе его не любят за то, что он серый КГБист. Слово «КГБист», отсутствующее в русском языке, выдавала источник такой точки зрения с головой. Спорить тогда почему-то не стал, хотя моя точка зрения заключается абсолютно в другом. Как раз то, какую шумиху западные люди вокруг него устраивают, показывают, что это что-то заслуживающее шумихи. А я так не думаю.

Ну да бог с ним, Путиным. О КГБ порассуждаю. Вот лично меня государственный деятель из этой организации на руководящих постах только порадует. Ибо владеет, по крайней мере, неким стратегическим видением. У них работа такая. Да вот только нынешняя ФСБ – это уже не КГБ. Все толковые люди оттуда посбегали в период перестройки. Кто не за границу, тот в бизнес. Нынешний генералитет представлен, в лучшем случае, рядовыми агентами времён 80-х. Подозреваю, что не самыми лучшими.

Вот, собссно, это мне в нынешнем ФСБ и не нравится. А секуритофобией интеллигентской я никогда не страдал. Ибо знаю, что государство – это не Муми-мама, которая всем всё разрешает и никогда ничего не запрещает.

Трудности научного роста

Вот появился шанс опробовать идею на случай, когда писать особенно нечего. В обычных случаях можно было бы не писать ничего, но у меня типа обет. Надо просто встать, открыть, например, англо-русский словарь, выбрать произвольное слово (поэтому словарь особенно удобен), подумать минут 10 и написать, что придёт в голову. Сейчас так и сделаю.

Выпало «продвигаться вперёд, делать успехи». На счастье, как раз тут у меня ассоциация вполне злободневная, в продолжение вчерашнего поста. Про свой научный рост порассуждаю.

Когда мы ходим в школу, учителя кажутся кем-то очень умными, с кем спорить почти нельзя. Потом, будучи студентом университета, ненавязчиво видишь, кто из окружающего тебя контингента пойдёт работать в школу, и каким уровнем интеллекта эта публика обладает. Заходя в школу узнаешь от своих учителей, которые уже мелки и несчастны, что премудрая географичка не имеет понятия о самых простых вещах, а директриса школы, ну полный дуб-дубом. Несколько более священный трепет вызывают преподаватели университетские. Но и эти горы, по мере роста оказываются прыщами. В молодой период рост заметен.

Помню своё первое выступление на «взрослой» конференции в Йошкар-Оле. На мой взгляд, кончилось провалом. На вопрос «А какой выход у вашей модели» ответ «Оптимизированная функция» категорически не приняли. Стою у доски, и лихорадочно думаю «Они что, не знают, что такое оптимум функции? Но это ведь входит в школьную программу по алгебре!» А тем временем в зале так же в третьем лице обсуждали меня. Только вслух.

Но уже на второй конференции всё было чик-пок. По бумажке я докладов не читал никогда. За одним исключением. Когда делал в 2000 году первый доклад на английском языке в Турку. Помню, как тогда пересохло во рту – именно тогда я понял, зачем ораторам ставят графин. Однако, пронесло. И на английском я с той поры доклады произносить могу легко.

А вот дальше уже застопорилось. Следующим этапом было научиться печатать статьи. И первую же статью, как ни хвалили её друзья, из «Экологии» развернули. Пришлось переводить на английский язык, но из первого журнала, куда мы её подали, её тоже развернули. Ну что же, утешал меня Мелис Пяртель, бывший моим соавтором, публиковаться трудно. Ога, только у него каждый год по нескольку статей выходит. Ту статью, правда, мы в итоге пристроили, хотя вышла она только четыре года спустя. Есть до кучи статей в местных сборниках, но это не в счёт. Отчасти из за боязни я так неактивно статьи и подаю. Промурыжат год и выплюнут. Как с этой, в «Растительности России».

И уж совсем печально дело обстоит с попытками просить деньги. Сколько раз ни пытался, никто гранта под меня не давал. Ни Сорос, ни отделение биологических наук РАН, никто. Возможно как раз из за того, что публикация солидных маловато. Вобщем, эдакий квест получается. Пока не пройдёшь один уровень, на следующий тебя не пустят. Печально.

ЗЫ: Видать, в утешение сейчас принесли монографию по Прибеломорью, где я написал несколько страниц. Монография в твёрдой обложке и цветная.  Намного лучше всего, где я печатался. В моей главе есть шесть моих же цветных фотографий, небольшим размером, но отпечатаны вполне. Красиво, блин!