среда, 28 сентября 2022 г.

Сортавала 2022

Осень пришла в Карелию внезапно, будто кто-то взял и выключил лето. Ещё вечером 28 августа я возвращался домой в шортах и сандалиях, а наутро небо затянуло тучами, довольно резко похолодало, и стало понятно, что шорты и сандалии остались в прошлом. 12 сентября я закончил полевой сезон, сгоняв на автобусах в Сортавалу, под которой у меня была пар точек, с которых надо было взять пробы почв. Сортавала находится довольно далеко от Петрозаводска, так что пришлось потратить на эту поездку целый день. Неприятным фактом было то, что все автобусы Петрозаводск-Сортавала отправлялись после обеда и прибывали в столицу Карельского Приладожья уже вечером. По счастью, я вовремя обнаружил, что имеется автобус до Питера, объезжающий Ладогу с севера и запада, который выходит в 8-30 и проходит Сортавалу в районе часа дня. Где-то в это время я вылез у развилки на Вяртсиля, где у меня была первая точка, накопал почвы там и пошёл в пешком семь километров к околице самой Сортавалы, где у меня на склоне горы была вторая точка. Погода стояла солнечная, хотя и было уже довольно прохладно. Отобрав почву и на второй точке, я пошёл в центр города, чтобы пообедать, ну а потом у меня было два часа до обратного автобуса, чтобы прогуляться.


А ведь я был в Сортавале только четвёртый раз, и в предыдущий раз был ажно 11 лет назад, в 2011 году. К сожалению, двухчасовая прогулка, да ещё после того, как уже я прошёл с десяток километров, не позволила разглядеть слишком много. Ну что ж, поделать, значит, содержательного поста опять не будет. Будут поверхностные ощущения.

понедельник, 29 августа 2022 г.

PROFIT!!!!

Немного отвлечёмся и поговорим о таком предмете, как некоммерческие организации или НКО. Строго говоря, вещи я буду говорить банальные, так что даже возникает желание воскликнуть «А чо, этого кто-то не знает?!» Но, конечно, не знает. Знали бы все – самих НКО просто бы не существовало. Ну да всё по порядку.

Некоммерческая организация (НКО) — это организация, основной целью деятельности которой не является извлечение прибыли и которая не распределяет прибыль между участниками. Некоммерческие организации могут создаваться для достижения социальных, благотворительных, культурных, образовательных, научных и других целей.

Это такое определение в Википедии приведено. С моей точки зрения, оно является описанием некого «идеального газа», в природе не существующего. Ибо прибыль бывает не обязательно денежная, и её получение, как правило, спрятано куда-то вглубь, ну и денежная прибыль в деятельности НКО тоже не отсутствует. В реале деятельность подобных контор подчиняется трёхчленной схеме, отдалённо напоминающей про гномиков из «Южного Парка».

1. Алармистская риторика. Для привлечения внимания граждан надо как-то удивить. Например, напугать. Какой-то очень страшной проблемой.

«На каждого россиянина давит воздушный столб массой в 16,5 тонн, а власти делают вид, что всё в порядке!»

Блин! Чешет в затылке обыватель. И впрямь, власти ничего не делают, и даже про это не говорят.  Ни Путин про это не говорит, ни в программе «Время» про это не услышишь. А любого усомнившегося скептика запросто поставят на место экспертным мнением из учебника физика: давит же, и это факт! И даже покажут ролик из ютуба, где атмосферное давление сминает железнодорожную цистерну.

Не, далеко не всегда проблема надуманная. Часто она бывает вполне реальной, но беда в том, что внимание привлекается не к самой проблеме, а к каким-то её симптомам. К примеру, наркомания (излюбленное поле деятельности НКО) – это социальная проблема, вытекающая из плачевного экономического положения в стране. Сами наркоманы – всего-навсего жертвы сложившейся в его результате безысходности. Не будет возможности травить себя наркотиками – они найдут другой способ отправиться в жернова естественного отбора. Ещё более яркий пример – реабилитационные центры для животных. Весьма модно выхаживать попавших в беду зайчиков и птичек, а потом выпускать их в природу. Правда, основная проблема, от которой страдают зайчики и птички – это разрушение местообитаний, а сами выхоженные могут погибнуть через два дня после выпуска в природу от других причин, но на это внимание не обращайте. Один хрен, проблему разрушения местообитаний, как и разрушения экономики кучка интузязистов решить не может. Она решает проблему конкретного наркомана Васи и конкретного зайчика, переданного им из Ростовской области в Подмосковье. Но об этом думать не стОит. Стоит думать, как всё плохо, и что надо же что-то делать. Для этого и нужна алармистская повестка.

суббота, 20 августа 2022 г.

Ипох

Сегодняшний рассказ про малайский город со стёбным названием Ипох. В русском языке вообще есть правило, согласно которому иностранные географические названия, непотребно звучащие на русском, могут быть несколько видоизменены. Так одна аргентинская провинция стала называться на наших картах Жужуй, а столица Аннама, Центрального Вьетнама, обрела манерное имя «Хюэ». К тому же, у нас традиционно ориентировались на английские, колониальные имена, а в английском языке «эйч» на конце не читается. Но город почему-то не получил русского названия типа «Ипо». Ипох он и есть Ипох. Да, в общем, и по… и всё равно.

Сложнее объяснить, как я тут оказался. В городе нет особых достопримечательностей, и сам он не шибко исторический. Вероятно, я просто хотел сделать остановку на пути с Пинанга в Малакку, и решил эту остановку сделать не в Куала Лумпуре, так что с острова я направился на туристическом автобусе сюда, в Ипох.


Само «слово «ипох» обозначает дерево из семейство тутовых, родственника шелковицы. Только в отличие от своего съедобного родича, дерево это чрезвычайно ядовито, и в странах Азии его сок используется для отравления стрел. По латыни это дерево называется Antiaris toxicaria, а по-русски – анчар. Тот самый, воспетый Пушкиным. Впрочем, надо сказать, Александр Сергеич несколько преувеличил – не знаю, росли ли тут анчары, но Ипох стоит отнюдь не в пустыне чахлой и скупой, а вполне себе на зелёных живописных холмах. Ипох, в общем, достаточно крупное поселение. На 2020 год тут проживало около 750 тысяч человек, что делало его восьмым по величине городом Малайзии, и самым крупным, если не считать агломерации Куала-Лумпура, Пинанга и Сингапура. Это столица штата с также довольно стёбным названием Перак. Ну, тоже какое есть. Вместе с тем, город отнюдь не стар – городом он стал где-то в 1880 году, когда здесь, в долине реки Кинта, англичане нашли крупные месторождения олова, так что в ХХ век Ипох вошёл, можно сказать, на оловянных ногах. Экономический бум привлёк кучу переселенцев – в современном Ипохе, как и на Пинанге, китайцы численно преобладают над аборигенами и составляют около 44% населения, а есть ещё и значительное число индусов. Уже в 1895 году это был второй по величине город Малайской Федерации, а к 1937 году сюда переехала столица султаната Перак. В 1970-е годы оловянное месторождение истощилось, что вызвало, по выражению авторов статьи в английской Википедии, «десятилетия упадка и запущенности». Но в 2014 году, когда в Ипох заехал я, никаких упадка и запущенности тут не ощущалось. Напротив, весьма чистенький и ухоженный город, где колониальные сооружения соседствуют с современным стеклом и бетоном. Правда, не сказать, что за менее суток, проведённых мной в Ипохе, я его как следует рассмотрел, ну да старый город, лежащий между рекой Кинта и железнодорожной линией вполне осмотрел. Пройдёмся тут и мы.

вторник, 2 августа 2022 г.

Ферма тропических фруктов

Пришла пора поговорить о тропических фруктах.

При всем разнообразии тропических фруктов нужно все-таки сознаться, что, перепробовав большинство, я все-таки остаюсь сторонником произведений нашего севера. Фрукты тропиков далеко не столь нежны и ароматны, как наши. Мясо их или грубо и твердо, или отдает сильным запахом, который неприятен для непривычного, или они водянисто-кисловаты и безвкусны. От многих пассажиров наших судов, проходящих тропические порты, и от морских офицеров я слышал даже безусловное порицание тропических плодов. Фрукты тропические, как и наши, не все одинакового качества и достоинства.

Российский ботаник и географ рубежа XIX-XX веков Андрей Краснов (между прочим, родной брат печально известного генерала Краснова) выражал по отношению к плодам тропиков явный скептицизм. Здесь он справедливо сетует как на плохую известность тропических культур, так и недостаток истории их селекции, хотя в другом месте сам отмечает, что сортовое разнообразие (и история возделывания) бананов, например, не уступает яблокам. Я с уважаемым профессором позволю не согласиться. По моему скромному вкусу, тропические фрукты – одна из лучших вещей в экваториальных широтах. Тут работает само по себе разнообразие тропической природы, ну и, к тому же, сейчас селекция тропических культур ушла далеко вперёд от того места, где она находилась сто с лишком лет назад.


Настоящее знакомство с тропическими фруктами у меня произошло довольно поздно. Ну, понятно, я не про апельсины с бананами говорю, хотя как-то в нежном возрасте мне даже случилось попробовать ананас, которые тогда в продаже практически не появлялись, разве что в мороженом или консервированном (дорогущие!) виде. Затем моя сестра вышла замуж, а её свекровь, так получилось, работала в оранжерее Главного ботсада. Там мне довелось попробовать, например цератонию («царьградские рожки») и кинкан (кумкват). Но основную массу экзотических плодов я видел только в книжках. Была замечательная книга, переиздание заграничной, кажется, от издательства «Мир» с цветными иллюстрациями. К сожалению, не могу не только найти эту книгу, но и вспомнить, как она точно называлась. Вот там я впервые увидел личи, карамболу и рамбутан. Сейчас значительную часть данного списка можно купить в любом супермаркете. Но беда в том, что купивший их за немалую цену, скорее всего, будет разочарован не хуже Краснова. К нам и ананасы то не совсем лучших кондиций доезжают, а уж что говорить про манго и лонганы? Это, как ни крути, надо кушать в тропиках, когда оно вызрело на жарком экваториальном солнышке и попало на базар через пару часов после того, как было собрано на плантации. В этом я и убедился практически с первого своего визита в тропики.

Естественно, я обрадовался, когда в списке туристических аттракционов Пинанга увидел ферму тропических фруктов, расположенную где-то в западной части острова. Ехать туда из центра Джорджтауна, если, конечно, у вас нет машины или кучи бабок на такси, надо с пересадкой в посёлке Телук Баханг на северо-западе острова. Телук Баханг, хоть и невелик, но сам содержит несколько мест притяжений туристов, например, визит-центр национального парка Пинанг (в парк я тоже пытался сходить, но быстро попал под проливной тропический ливень и ретировался, никуда толком не дойдя). Посему в него ходит регулярный автобус номер 101 из центра Джорджтауна, останавливающийся вот на этой развязке со скульптурой, изображающей ловчие кувшинчики насекомоядного растения непентес. Это не фрукт, но непентес тоже был знаком мне по оранжереям ГАБС.

вторник, 26 июля 2022 г.

Уличное искусство Джорджтауна

Пинанг, как мы уже убедились, конечно, место вполне славное и колоритное. Но до славы Сингапура ему всё-таки далеко. Тут тоже остров, был свободный порт и живут китайцы. А вот чего-то не хватает. Как нам раскрутить свой островок, придав ему чего-то эдакого, уникально-местного, призадумались в правительстве Пинанга. И таки ж надумали. Началось это, впрочем, как некая трансформация банальных туристических стендов. В 2010 году (совсем, в общем, недавно) власти проспонсировало студию Sculpture at Work серию панно, которые можно было бы устанавливать в разных местах, и которые бы в развлекательной форме рассказывали о соответствующем месте в городе, его истории и специфике.


Эти панно вовсе не нарисованы на стенке, как может показаться по фото. На самом деле, они вырезаны из листа металла (видите, на «рисунке» нету «висящих» деталей – все чёрточки привязаны к одной базе?) и стоят перед отштукатуренной и покрашенной стенкой. В солнечную погоду можно видеть, как они отбрасывают тень на стену.

пятница, 22 июля 2022 г.

Джорджтаун сверху

После прогулки по улицам Джорджтауна, можно, наконец, сделать то, что я не смог сделать в Куала-Лумпуре. Подняться наверх, чтобы осмотреть город сверху. Благо, здесь подходящая точка есть: Комплекс Тун Абдул Разака (названный так по имени второго премьер-министра независимой Малайзии), который в названиях обычно сокращают до «Комтар». Под этим названием, собственно, он и известен, и не только на Пинанге.


Сейчас это практически центр Джорджтауна, хотя в XIX веке это место имело малайское название Уджонг Пасир и китайское Сиа Бой, что в обоих случаях переводится, как «конец деревни». Да, примерно тут, на болотистой равнине, тогда заканчивался колониальный Джорджтаун. В ХХ веке, впрочем, город выплеснулся за свои границы и пошёл дальше, а здесь появился один из важнейших в городе перекрёстков (на котором, в частности, были установлены первые на Пинанге светофоры), функционировал большой рынок, который так и назывался, Сиа Бой и кучковались городские рикши. В войну Сиа Бой сильно пострадал от бомбёжек. Англичане уверяли, что японцы приняли перевёрнутые повозки рикш за зенитки, но скорей всего его бомбили просто как важный общественный центр. Ну а после войны район не восстанавливали довольно долго. Лишившись в 1950-е годы статуса свободного порта, Пинанг пришёл в общий упадок. Джорджтаун тогда представлял собой сборище трущоб. Программа ревитализации относится уже к 1969 году, когда главный министр Пинанга Ли Чонг Ю объявил конкурс на создание в районе Сиа Бой нового городского центра. Жемчужиной этого центра должен был быть комплекс включающий в одном сооружении правительственные учреждения, огромный торговый центр, транспортный узел, четыре семнадцатиэтажные жилые башни, ну а главное – шестидесятипятиэтажный небоскрёб в виде двенадцатигранной призмы. Первый кирпич в застройку в 1974 году заложил сам господин Абдул Разак, имя которого комплекс затем получил. Стройка шла долго, не всё удалось реализовать, в частности, жилых семнадцатиэтажек по краям я так и не увидел.

вторник, 12 июля 2022 г.

Джорджтаун, Пинанг

Итак, дорогой читатель, сегодня мы отправляемся на настоящий тропический остров, чуть не сказал, «под кокосовую пальму». Хотя пальма там тоже присутствует, но не кокосовая. Пинанг – небольшой (около 300 квадратных километров) остров у северо-западного побережья Малайзии в Малаккском проливе. Внимательные читатели, знакомые с моим блогом (вдруг такие есть), могли бы заметить, что в дорожных заметках я называл его «Пенанг». Ну, в общем, шут знает, как оно на самом деле, по-малайски он пишется как Pinang, по-английски (в том числе и в путеводителе LP) – как Penang, хотя произносится всё же ближе к «Пинанг». Но в Википедии он фигурирует именно как Пинанг, через И. Так и буду его впредь называть, если только нечаянно не собьюсь.

В средние века Пинанг принадлежал малайскому султанату Кедах, бывшему в вассальных отношениях с Сиамским королевством (нынешним Таиландом). Ну, тайская граница тут, в общем, недалеко. Очевидно, не всем в кедахской элите этот вассалитет нравился, ибо прибывшая в 1786 году экспедиция Ост-Индийской компании выступила с деловым предложением: давайте мы вас будет от сиамцев защищать, а вы нам за это отдадите во-от этот остров (речь, как вы поняли, шла о Пинанге). Остров тогда был «весь покрытый зеленью, абсолютно весь», никакой ценности для султана и его прихлебателей не представлял, так что султан радостно согласился. Англичане на радостях наименовали остров именем Принца Уэльского, а в северо-восточном углу его заложили форт, ставший первым сооружением на острове, а затем и город, названный в честь короля Георга III Джорджтаун. Имя Джорджтаун для исторической части Пинанга сохранилось до сих пор, а вот Принцу Уэльскому повело меньше, Пинанг опять стал Пинангом. Поскольку работать в жарком тропическом климате представителям высшей расы… простите, передовой демократии, не к лицу, остров стал заполняться переселенцами практически со всей Азии. Организовали это очень просто: англичане кинули в своих колониях клич, что переселенцы на остров Принца Уэльского получат столько земли, сколько сами смогут расчистить от джунглей. Представляю, что там творилось в эти времена. В итоге нынешний Пинанг – это настоящий этнический салат. Это единственный штат Малайзии, где сами малайцы составляют менее трети населения. Тут есть и индусы, и тайцы, и бирманцы, но больше всего (свыше половины населения острова) – китайцев. Китайская диаспора тут была сильнее даже, чем в Сингапуре, неспроста даже основатель Гоминьдана и первый лидер республиканского Китая Сунь Ятсен устроил в Джорджтауне свою базу в 1910 году, на базе которой издавал оппозиционную газету и провёл Пинангскую конференцию. Но вернёмся в начало XIX века. Заполучив остров, англичане начали развивать его, как свободный порт (один из трёх в регионе, вместе с Малаккой и Сингапуром). Уже к 1800 году аппетиты Джона Булля выплеснулись на материк, и к островному владению были прирезаны полоски земли за проливом, которые ещё дважды расширялись. Первоначально пинангская колония входила в состав Британской Индии, однако потом получила автономию, которую сохраняла вплоть до 1946 года с перерывом на японскую оккупацию во II Мировой войне (Джорджтауну повезло избежать участи Манилы, хотя англичане по части ковровых бомбометаний и артиллерийских обстрелов оккупированных городов были не хуже американцев). Затем Пинанг вступил в Малайскую федерацию, в которой и встретил провозглашение независимости, и в отличие от Сингапура, из неё не вышел.


Сегодняшний Пинанг – один из самых важных, и, пожалуй, самый колоритный регион Малайзии. В Джорджтауне проживет около 700 тысяч человек, а вся агломерация Большого Пинанга насчитывает больше двух с половиной жителей, то есть, по размеру она уступает в стране только Большому Куала-Лумпуру. Ну а в 2008 году исторический центр Джорджтауна получил статус объекта Всемирного Наследия. Благодаря чему и попал в мой маршрут. Остров ещё с 1985 года связан с материком длинным мостом (а за полгода до моего приезда построили ещё и второй мост южнее), но я планировал приехать в городок Баттеруорт на материке, чтобы переправиться прямо в Джорджтаун на пароме, ибо автовокзал Пинанга находится где-то на юге острова, рядом с аэропортом, и как оттуда добираться в Джорджтаун, мне было неясно. В итоге, хотя меня и заверили, что автобус довезёт до Баттеруорта, я доехал прямо на остров. Ну ничего, выспросил у местных, на каком автобусе мне доехать до центра, и где сойти. Благо, английским языком в бывшей английской колонии владеют неплохо.

В Пинанге, кстати, немало (ну, по малайским меркам немало) и русских. Заселяясь в гостиницу, я, вручив администратору свой паспорт, был несколько озадачен вопросом, не за визой ли я приехал. Сразу не сообразил, хотя знал про такое явление, как визаран. Экспаты, проживающие в безвизовых странах (например, в Таиланде) могу находиться там без визы ограниченное время: полгода или вообще три месяца. Потом приходится выезжать в соседнюю страну и оформлять визу для дальнейшего пребывания. Те, кто живёт в центре Таиланда, в Бангкоке и Паттайе, ездят, как правило, в Камбоджу. Ну а гостям юга, например, Пхукета, сподручней ездить сюда, в тайское консульство на Пинанге. В итоге я, особо ничего не зная о географии города ухитрился довольно быстро найти улочку Лебух Чулия, на которой сосредоточено довольно много гостиниц эконом-класса. Вот в этой самой D Mo Inn, затёртой между скобяной лавкой и офисом, я и жил. Сейчас в этом месте тоже гостиница, но уже с другим именем, хотя, скорее всего, тоже дешёвая.

воскресенье, 26 июня 2022 г.

Иллюзіи стараго города 2022

Ну что ж, прервёмся в странствиях по тропикам. Пахнущие сиренью и свежескошенной травой знойные дни в районе праздника летнего солнцеворота, известного на севере как Иванов день, знаменуются в Петрозаводске днём города, отмечающимся в последнюю субботу июня. В этот день происходит много разных событий: ярмарки, концерты, открытия новых скульптур и фонтанов, парусные гонки на Онежском озере, так что народу в центре города видимо-невидимо. А одной из изюминок праздника являются «Иллюзии старого города», костюмированное действо, организуемое музеем-заповедником «Кижи». Как-то я про него тут уже рассказывал, хотя бываю на нём не каждый год.


А в этом году вот побывал опять. «Квартал исторической застройки» он же просто старый город - небольшой район со старыми домами XIX и начала XX века, ранее затёртый в углу между устьем Неглинки и Малой Слободской улицей. Собственно, поэтому он и сохранился. В ста метрах шумит главная улица, гуляют туристы, по набережной, а тут были бурьяны над речкой, в которой отдыхала местная клиентура наркологического диспансера, благо, сам диспансер располагался тут же. Ну, потом набережную продлили до устья речки, сам район почистили, примарафетили и сделили его вполне себе аттракционом, куда не стыдно сводить приезжих. Правда, в прошлом году бурьянам и тихому углу пришёл конец – наконец проложили продолжение улицы Куйбышева, которая соединилась с набережной Варкауса, спрямив проезд вдоль озера с севера на юг. Теперь тут шумят машины, когда-то будет ходить троллейбус, и старый город больше не затерянный мирок в уголке, про который не знают диспетчеры такси. Отчасти жаль, ибо эта самая магистраль унесла часть шарма старого города, как затерянного уголка.

вторник, 21 июня 2022 г.

Куала-Лумпур

При помощи самолёта известного авиадискаунтера AirAsia из Вьетнама мы переносимся, собственно, на родину самой AirAsia в Малайзию. Сразу готовимся к контрасту. Перво-наперво, в отличие от полуязыческого Вьетнама, буддистских Таиланда и Бирмы или христианских Филиппин, здесь доминирует ислам, появившийся тут из соседней Индонезии где-то к концу средних веков. Малайский полуостров, болтавшийся эдакой грушей на щупальце, протянутом на юг территорией Бирмы и Таиланда, особым центром цивилизации не был. Он порос джунглями и был разделен на удельные княжества местными царьками. По краям этого дела начали основывать свои поселения португальцы, которых затем вытеснили голландцы, ну а к середине XIX века и тех, и других выгнали англичане. Приходилось читать мнение, что англичане, в отличие от, скажем, испанцев, в колониях делали ставку на труд собственных колонистов, а у аборигенов просто отжимали землю и природные богатства. Ну, в случае с североамериканскими колониями, вероятно, так и было, но у англичан были обширные колонии в тропиках, где простому Джону Буллю работать не земле было довольно трудно. И там, где уже существовало примитивное феодальное общество (в Индии, например), аборигенов пришлось интегрировать в собственные колониальные общественные пирамиды, при это жёстко соблюдая субординацию между колониальным руководством, местными раджами и султанами и собственно трудовым плебсом. Результатом являлся удивительный симбиоз средневековой раздробленности с современной западной «демократией», сохраняющийся до сих пор. Формально Малайзия независима с 1963 года, но странный государственный строй тут продолжает процветать. Это не республика, и не монархия. Страна состоит из тринадцати штатов. Девять из них управляются наследными монархами: в семи случаях это султаны, в одном – раджа, а в штате Негри-Сембилан правитель носит традиционный малайский титул янг ди-пертуан бесар (это не имя – это должность такая). В оставшихся четырёх штатах правят губернаторы, которых назначает федеральное правительство. Каждые пять лет девять монархов выбирают из своей среды Верховного правителя (по-малайски — янг ди-пертуан агонг), и его помощника-заместителя — как правило, из соображений старшинства или длительности правления. Вот такое странное государственное устройство. Но при такой причудливой политической системе, экономическое развитие страны довольно успешное. Малайзия изначально богата природными ресурсами, прежде всего, нефтью и газом, а также железной и оловянной рудой (англичане таки знали, за какие куски хвататься в первую очередь). Ну а с семидесятых годов прошлого века тут произошёл и бум перерабатывающей промышленности – сперва в качестве сборочного цеха японских компаний, а потом и собственных фирм. Малайзия производит продукты машиностроения, полупроводники и прочую высокотехнологичную продукцию. По уровню ВВП на душу населения Малайзия догоняет Россию (а по оценке МВФ так и немного обгоняет), а среди стран АСЕАН она уступает только крошечным Брунею и Сингапуру.


Столица Малайзии Куала-Лумпур, с которого мы начинаем своё беглое знакомство со страной, город по азиатским меркам не очень большой (всего около двух миллионов населения) и весьма современный. Ну, конечно, глупо искать тут средневековую старину, когда фактически он был основан в середине XIX века и первые полвека представлял собой скопление традиционных хижин с крышами из пальмовых листьев. В 1880 годах город стал столицей Селангора, одного из султанатов в английской колониальной Малайзии, ныне один из штатов страны. Старейшие сохранившиеся здания относятся к рубежу XIX/XX веков. Ну а после 1946 года Куала-Лумпур стал столицей сперва колониального Малайского Союза, а потом независимой Малайской Федерации. Прогулку по городу мы начнём с большой площади Мердека, где и находится фактическое сердце города. Ну а на площади, в первую очередь бросается красивое здание в мавританском стиле (впрочем, красивых зданий в мавританском стиле тут несколько. Но это, с покрытыми медными крышами башнями-минаретами, особенно приметное. Здание султана Абдул-Самада. Ничего традиционно-малайского, впрочем, тут нету. Стиль, как я сказал, мавританский, да и архитектор англичанин, Артур Чарльз Норман. Построено было в 1894-97 годах для колониальной администрации Селангора, а затем всей Малайзии. После независимости тут продолжали находиться правительственные учреждения, в частности, суды: федеральный, апелляционный и верховный суд. Впрочем, суды в начале этого века разъехались по новым зданиям, а в здании гнездятся несколько не самых больших федеральных министерств.

понедельник, 13 июня 2022 г.

Нячанг-2014

Нячанг – славный, хоть и не исторический город на берегу синего Южно-Китайского моря. Некогда тут жили тямы, оставившие свои памятники, ну да про это чуть ниже. Вьеты устроили на берегу моря несколько рыбацких деревушек, и не успели обжиться, как пришли французские иколонизаторы. Те сполна оценили тянущиеся на десятки километров песчаные пляжи у подножий зелёных гор. В частности, именно тут проживал до самой смерти уже знакомый нам Александр Йерсен, основавший тут местный филиал института Пастера. Где-то здесь же он высаживал каучуковые деревья гевеи, интродуцированные во Вьетнаме с его лёгкой руки. В 1924 году несколько деревень были объединены в город, получивший название Нячанг. Как считается, слово это происходит из тямского языка и обозначает некий моллюск, в изобилии водившийся в местных реках. К 1937 году городок получил статус муниципии и столицы провинции Кханьхоа.


К нашему времени данный город подрос примерно до 400 тысяч обитателей, не считая заморских (да и вьетнамских тоже) туристов – ведь именно тут находится пляжно-курортная столица Вьетнама, и путёвки в Нячанг вы можете найти в любом российском туристическом агентстве. Ну а в Нячанге, соответственно, вы легко найдёте русских туристов, особенно из азиатской части страны, из Сибири и с Дальнего Востока. И инфраструктура тут развита весьма неплохо, и продолжает развиваться весьма быстрыми темпами, так что тут, речь пойдёт хоть и относительно недавнем, но всё же прошлом Нячанга. Рестораны, экскурсии по окрестностям, аквапарки, дискотеки и ночные клубы – тут всё это есть. Но и кроме этого, в общем, тут есть, что посмотреть, и несколько дней в Нячанге можно провести вполне себе в удовольствие. Это место ничуть не уступает Канкуну или Варадеро. Кроме курортной составляющей в Нячанге опять-таки имеется и научно-образовательная. Тут есть несколько университетов, уже упомянутый Пастеровский центр, институт Океанографии и даже один из филиалов Российско-Вьетнамского тропического центра при институте Северцова. Россияне тут шуршали ещё до туристического центра и даже пускали тут свои корни. Я в Нячанг попал по следам своей сестры, которая навещала какого-то своего знакомого, женившегося на вьетнамке. Это, в общем, уникальный пример, когда наши с сестрой дороги пересеклись, и Нячанг я оценил сполна.