Джорджтаун сверху

После прогулки по улицам Джорджтауна, можно, наконец, сделать то, что я не смог сделать в Куала-Лумпуре. Подняться наверх, чтобы осмотреть город сверху. Благо, здесь подходящая точка есть: Комплекс Тун Абдул Разака (названный так по имени второго премьер-министра независимой Малайзии), который в названиях обычно сокращают до «Комтар». Под этим названием, собственно, он и известен, и не только на Пинанге.

Сейчас это практически центр Джорджтауна, хотя в XIX веке это место имело малайское название Уджонг Пасир и китайское Сиа Бой, что в обоих случаях переводится, как «конец деревни». Да, примерно тут, на болотистой равнине, тогда заканчивался колониальный Джорджтаун. В ХХ веке, впрочем, город выплеснулся за свои границы и пошёл дальше, а здесь появился один из важнейших в городе перекрёстков (на котором, в частности, были установлены первые на Пинанге светофоры), функционировал большой рынок, который так и назывался, Сиа Бой и кучковались городские рикши. В войну Сиа Бой сильно пострадал от бомбёжек. Англичане уверяли, что японцы приняли перевёрнутые повозки рикш за зенитки, но скорей всего его бомбили просто как важный общественный центр. Ну а после войны район не восстанавливали довольно долго. Лишившись в 1950-е годы статуса свободного порта, Пинанг пришёл в общий упадок. Джорджтаун тогда представлял собой сборище трущоб. Программа ревитализации относится уже к 1969 году, когда главный министр Пинанга Ли Чонг Ю объявил конкурс на создание в районе Сиа Бой нового городского центра. Жемчужиной этого центра должен был быть комплекс включающий в одном сооружении правительственные учреждения, огромный торговый центр, транспортный узел, четыре семнадцатиэтажные жилые башни, ну а главное – шестидесятипятиэтажный небоскрёб в виде двенадцатигранной призмы. Первый кирпич в застройку в 1974 году заложил сам господин Абдул Разак, имя которого комплекс затем получил. Стройка шла долго, не всё удалось реализовать, в частности, жилых семнадцатиэтажек по краям я так и не увидел.

Джорджтаун, Пинанг

Итак, дорогой читатель, сегодня мы отправляемся на настоящий тропический остров, чуть не сказал, «под кокосовую пальму». Хотя пальма там тоже присутствует, но не кокосовая. Пинанг – небольшой (около 300 квадратных километров) остров у северо-западного побережья Малайзии в Малаккском проливе. Внимательные читатели, знакомые с моим блогом (вдруг такие есть), могли бы заметить, что в дорожных заметках я называл его «Пенанг». Ну, в общем, шут знает, как оно на самом деле, по-малайски он пишется как Pinang, по-английски (в том числе и в путеводителе LP) – как Penang, хотя произносится всё же ближе к «Пинанг». Но в Википедии он фигурирует именно как Пинанг, через И. Так и буду его впредь называть, если только нечаянно не собьюсь.

В средние века Пинанг принадлежал малайскому султанату Кедах, бывшему в вассальных отношениях с Сиамским королевством (нынешним Таиландом). Ну, тайская граница тут, в общем, недалеко. Очевидно, не всем в кедахской элите этот вассалитет нравился, ибо прибывшая в 1786 году экспедиция Ост-Индийской компании выступила с деловым предложением: давайте мы вас будет от сиамцев защищать, а вы нам за это отдадите во-от этот остров (речь, как вы поняли, шла о Пинанге). Остров тогда был «весь покрытый зеленью, абсолютно весь», никакой ценности для султана и его прихлебателей не представлял, так что султан радостно согласился. Англичане на радостях наименовали остров именем Принца Уэльского, а в северо-восточном углу его заложили форт, ставший первым сооружением на острове, а затем и город, названный в честь короля Георга III Джорджтаун. Имя Джорджтаун для исторической части Пинанга сохранилось до сих пор, а вот Принцу Уэльскому повело меньше, Пинанг опять стал Пинангом. Поскольку работать в жарком тропическом климате представителям высшей расы… простите, передовой демократии, не к лицу, остров стал заполняться переселенцами практически со всей Азии. Организовали это очень просто: англичане кинули в своих колониях клич, что переселенцы на остров Принца Уэльского получат столько земли, сколько сами смогут расчистить от джунглей. Представляю, что там творилось в эти времена. В итоге нынешний Пинанг – это настоящий этнический салат. Это единственный штат Малайзии, где сами малайцы составляют менее трети населения. Тут есть и индусы, и тайцы, и бирманцы, но больше всего (свыше половины населения острова) – китайцев. Китайская диаспора тут была сильнее даже, чем в Сингапуре, неспроста даже основатель Гоминьдана и первый лидер республиканского Китая Сунь Ятсен устроил в Джорджтауне свою базу в 1910 году, на базе которой издавал оппозиционную газету и провёл Пинангскую конференцию. Но вернёмся в начало XIX века. Заполучив остров, англичане начали развивать его, как свободный порт (один из трёх в регионе, вместе с Малаккой и Сингапуром). Уже к 1800 году аппетиты Джона Булля выплеснулись на материк, и к островному владению были прирезаны полоски земли за проливом, которые ещё дважды расширялись. Первоначально пинангская колония входила в состав Британской Индии, однако потом получила автономию, которую сохраняла вплоть до 1946 года с перерывом на японскую оккупацию во II Мировой войне (Джорджтауну повезло избежать участи Манилы, хотя англичане по части ковровых бомбометаний и артиллерийских обстрелов оккупированных городов были не хуже американцев). Затем Пинанг вступил в Малайскую федерацию, в которой и встретил провозглашение независимости, и в отличие от Сингапура, из неё не вышел.

Сегодняшний Пинанг – один из самых важных, и, пожалуй, самый колоритный регион Малайзии. В Джорджтауне проживет около 700 тысяч человек, а вся агломерация Большого Пинанга насчитывает больше двух с половиной миллионов жителей, то есть, по размеру она уступает в стране только Большому Куала-Лумпуру. Ну а в 2008 году исторический центр Джорджтауна получил статус объекта Всемирного Наследия. Благодаря чему и попал в мой маршрут. Остров ещё с 1985 года связан с материком длинным мостом (а за полгода до моего приезда построили ещё и второй мост южнее), но я планировал приехать в городок Баттеруорт на материке, чтобы переправиться прямо в Джорджтаун на пароме, ибо автовокзал Пинанга находится где-то на юге острова, рядом с аэропортом, и как оттуда добираться в Джорджтаун, мне было неясно. В итоге, хотя меня и заверили, что автобус довезёт до Баттеруорта, я доехал прямо на остров. Ну ничего, выспросил у местных, на каком автобусе мне доехать до центра, и где сойти. Благо, английским языком в бывшей английской колонии владеют неплохо.

В Пинанге, кстати, немало (ну, по малайским меркам немало) и русских. Заселяясь в гостиницу, я, вручив администратору свой паспорт, был несколько озадачен вопросом, не за визой ли я приехал. Сразу не сообразил, хотя знал про такое явление, как визаран. Экспаты, проживающие в безвизовых странах (например, в Таиланде) могу находиться там без визы ограниченное время: полгода или вообще три месяца. Потом приходится выезжать в соседнюю страну и оформлять визу для дальнейшего пребывания. Те, кто живёт в центре Таиланда, в Бангкоке и Паттайе, ездят, как правило, в Камбоджу. Ну а гостям юга, например, Пхукета, сподручней ездить сюда, в тайское консульство на Пинанге. В итоге я, особо ничего не зная о географии города ухитрился довольно быстро найти улочку Лебух Чулия, на которой сосредоточено довольно много гостиниц эконом-класса. Вот в этой самой D Mo Inn, затёртой между скобяной лавкой и офисом, я и жил. Сейчас в этом месте тоже гостиница, но уже с другим именем, хотя, скорее всего, тоже дешёвая.

Иллюзіи стараго города 2022

Ну что ж, прервёмся в странствиях по тропикам. Пахнущие сиренью и свежескошенной травой знойные дни в районе праздника летнего солнцеворота, известного на севере как Иванов день, знаменуются в Петрозаводске днём города, отмечающимся в последнюю субботу июня. В этот день происходит много разных событий: ярмарки, концерты, открытия новых скульптур и фонтанов, парусные гонки на Онежском озере, так что народу в центре города видимо-невидимо. А одной из изюминок праздника являются «Иллюзии старого города», костюмированное действо, организуемое музеем-заповедником «Кижи». Как-то я про него тут уже рассказывал, хотя бываю на нём не каждый год.

А в этом году вот побывал опять. «Квартал исторической застройки» он же просто старый город - небольшой район со старыми домами XIX и начала XX века, ранее затёртый в углу между устьем Неглинки и Малой Слободской улицей. Собственно, поэтому он и сохранился. В ста метрах шумит главная улица, гуляют туристы, по набережной, а тут были бурьяны над речкой, в которой отдыхала местная клиентура наркологического диспансера, благо, сам диспансер располагался тут же. Ну, потом набережную продлили до устья речки, сам район почистили, примарафетили и сделили его вполне себе аттракционом, куда не стыдно сводить приезжих. Правда, в прошлом году бурьянам и тихому углу пришёл конец – наконец проложили продолжение улицы Куйбышева, которая соединилась с набережной Варкауса, спрямив проезд вдоль озера с севера на юг. Теперь тут шумят машины, когда-то будет ходить троллейбус, и старый город больше не затерянный мирок в уголке, про который не знают диспетчеры такси. Отчасти жаль, ибо эта самая магистраль унесла часть шарма старого города, как затерянного уголка.

Куала-Лумпур

При помощи самолёта известного авиадискаунтера AirAsia из Вьетнама мы переносимся, собственно, на родину самой AirAsia в Малайзию. Сразу готовимся к контрасту. Перво-наперво, в отличие от полуязыческого Вьетнама, буддистских Таиланда и Бирмы или христианских Филиппин, здесь доминирует ислам, появившийся тут из соседней Индонезии где-то к концу средних веков. Малайский полуостров, болтавшийся эдакой грушей на щупальце, протянутом на юг территорией Бирмы и Таиланда, особым центром цивилизации не был. Он порос джунглями и был разделен на удельные княжества местными царьками. По краям этого дела начали основывать свои поселения португальцы, которых затем вытеснили голландцы, ну а к середине XIX века и тех, и других выгнали англичане. Приходилось читать мнение, что англичане, в отличие от, скажем, испанцев, в колониях делали ставку на труд собственных колонистов, а у аборигенов просто отжимали землю и природные богатства. Ну, в случае с североамериканскими колониями, вероятно, так и было, но у англичан были обширные колонии в тропиках, где простому Джону Буллю работать не земле было довольно трудно. И там, где уже существовало примитивное феодальное общество (в Индии, например), аборигенов пришлось интегрировать в собственные колониальные общественные пирамиды, при это жёстко соблюдая субординацию между колониальным руководством, местными раджами и султанами и собственно трудовым плебсом. Результатом являлся удивительный симбиоз средневековой раздробленности с современной западной «демократией», сохраняющийся до сих пор. Формально Малайзия независима с 1963 года, но странный государственный строй тут продолжает процветать. Это не республика, и не монархия. Страна состоит из тринадцати штатов. Девять из них управляются наследными монархами: в семи случаях это султаны, в одном – раджа, а в штате Негри-Сембилан правитель носит традиционный малайский титул янг ди-пертуан бесар (это не имя – это должность такая). В оставшихся четырёх штатах правят губернаторы, которых назначает федеральное правительство. Каждые пять лет девять монархов выбирают из своей среды Верховного правителя (по-малайски — янг ди-пертуан агонг), и его помощника-заместителя — как правило, из соображений старшинства или длительности правления. Вот такое странное государственное устройство. Но при такой причудливой политической системе, экономическое развитие страны довольно успешное. Малайзия изначально богата природными ресурсами, прежде всего, нефтью и газом, а также железной и оловянной рудой (англичане таки знали, за какие куски хвататься в первую очередь). Ну а с семидесятых годов прошлого века тут произошёл и бум перерабатывающей промышленности – сперва в качестве сборочного цеха японских компаний, а потом и собственных фирм. Малайзия производит продукты машиностроения, полупроводники и прочую высокотехнологичную продукцию. По уровню ВВП на душу населения Малайзия догоняет Россию (а по оценке МВФ так и немного обгоняет), а среди стран АСЕАН она уступает только крошечным Брунею и Сингапуру.

Столица Малайзии Куала-Лумпур, с которого мы начинаем своё беглое знакомство со страной, город по азиатским меркам не очень большой (всего около двух миллионов населения) и весьма современный. Ну, конечно, глупо искать тут средневековую старину, когда фактически он был основан в середине XIX века и первые полвека представлял собой скопление традиционных хижин с крышами из пальмовых листьев. В 1880 годах город стал столицей Селангора, одного из султанатов в английской колониальной Малайзии, ныне один из штатов страны. Старейшие сохранившиеся здания относятся к рубежу XIX/XX веков. Ну а после 1946 года Куала-Лумпур стал столицей сперва колониального Малайского Союза, а потом независимой Малайской Федерации. Прогулку по городу мы начнём с большой площади Мердека, где и находится фактическое сердце города. Ну а на площади, в первую очередь бросается красивое здание в мавританском стиле (впрочем, красивых зданий в мавританском стиле тут несколько. Но это, с покрытыми медными крышами башнями-минаретами, особенно приметное. Здание султана Абдул-Самада. Ничего традиционно-малайского, впрочем, тут нету. Стиль, как я сказал, мавританский, да и архитектор англичанин, Артур Чарльз Норман. Построено было в 1894-97 годах для колониальной администрации Селангора, а затем всей Малайзии. После независимости тут продолжали находиться правительственные учреждения, в частности, суды: федеральный, апелляционный и верховный суд. Впрочем, суды в начале этого века разъехались по новым зданиям, а в здании гнездятся несколько не самых больших федеральных министерств.

Нячанг-2014

Нячанг – славный, хоть и не исторический город на берегу синего Южно-Китайского моря. Некогда тут жили тямы, оставившие свои памятники, ну да про это чуть ниже. Вьеты устроили на берегу моря несколько рыбацких деревушек, и не успели обжиться, как пришли французские иколонизаторы. Те сполна оценили тянущиеся на десятки километров песчаные пляжи у подножий зелёных гор. В частности, именно тут проживал до самой смерти уже знакомый нам Александр Йерсен, основавший тут местный филиал института Пастера. Где-то здесь же он высаживал каучуковые деревья гевеи, интродуцированные во Вьетнаме с его лёгкой руки. В 1924 году несколько деревень были объединены в город, получивший название Нячанг. Как считается, слово это происходит из тямского языка и обозначает некий моллюск, в изобилии водившийся в местных реках. К 1937 году городок получил статус муниципии и столицы провинции Кханьхоа.

К нашему времени данный город подрос примерно до 400 тысяч обитателей, не считая заморских (да и вьетнамских тоже) туристов – ведь именно тут находится пляжно-курортная столица Вьетнама, и путёвки в Нячанг вы можете найти в любом российском туристическом агентстве. Ну а в Нячанге, соответственно, вы легко найдёте русских туристов, особенно из азиатской части страны, из Сибири и с Дальнего Востока. И инфраструктура тут развита весьма неплохо, и продолжает развиваться весьма быстрыми темпами, так что тут, речь пойдёт хоть и относительно недавнем, но всё же прошлом Нячанга. Рестораны, экскурсии по окрестностям, аквапарки, дискотеки и ночные клубы – тут всё это есть. Но и кроме этого, в общем, тут есть, что посмотреть, и несколько дней в Нячанге можно провести вполне себе в удовольствие. Это место ничуть не уступает Канкуну или Варадеро. Кроме курортной составляющей в Нячанге опять-таки имеется и научно-образовательная. Тут есть несколько университетов, уже упомянутый Пастеровский центр, институт Океанографии и даже один из филиалов Российско-Вьетнамского тропического центра при институте Северцова. Россияне тут шуршали ещё до туристического центра и даже пускали тут свои корни. Я в Нячанг попал по следам своей сестры, которая навещала какого-то своего знакомого, женившегося на вьетнамке. Это, в общем, уникальный пример, когда наши с сестрой дороги пересеклись, и Нячанг я оценил сполна.

Далат

Город Далат, куда я приехал дневным автобусом из Хошимина, находится в горах примерно в трёхстах километрах от последнего. Общая суть этого города, сделавшая его примечательным, и привлёкшая моё внимание – летняя колониальная столица. Когда в летние месяцы тропические жара и духота становятся для белых колониалистов, родившихся в Европе, непереносимыми, когда на улицу выходишь, как в банную парилку, им надо куда-то бежать от своего бремени белого человека. По счастью, есть горы, где даже в тропиках на высоте около полутора километров над уровнем моря и выше даже в самые жаркие месяцы стоит комфортная для бледнолицых температура в пятнадцать-двадцать градусов Цельсия. Растут, как на родине, сосны, дует лёгкий ветерок – словом, почти как дома, в родной метрополии. И Далат в этом плане не одинок: достаточно вспомнить бирманский Пьин-У-Лвин и филиппинский Багйо. В английском языке даже существует выражение hill station, обозначающее подобные городки. Отыскать подходящее место для летней дачи колониальной администрации в Сайгоне было поручено Александру Йерсену, выдающемуся франко-швейцарскому микробиологу и эпидемиологу, который много лет проработал в Нячанге на побережье (в следующем посте за Йерсеном отправимся в Нячанг и мы). В честь него назван, в частности, возбудитель чумы Yersinia pestis и патогенное заболевание рыб иерсиниоз, портящее немало нервов по работе Кремнёву. Йерсена сюда направил генерал-губернатор Индокитая Поль Думер, ну и посетив места в 1893 году, Йерсен доложил: места превосходные. Строительство, впрочем, несколько раз откладывалось, прежде чем в 1916 году не было официально объявлено об основании нового города. Первый проект, нарисованный французским архитектором Эрнестом Эбраром включал в себя сады, виллы, школы и культурные учреждения, при этом не содержа никакой промышленности, которая  могла бы испортить статут летней столицы колонии. Последующие три десятка лет Далат возводился в своей роли места, где могла бы расслабиться сперва колониальная элита, а затем – элита Южного Вьетнама. С началом Вьетнамской войны в 1964 году Далатский курорт приходит в упадок, но в то же время, не сказать, что ему не повезло, ибо говорят, что за всю войну сюда не упало ни одной бомбы. Возрождаться Далат начал уже в 1980-90-х годах. Сейчас это не только курорт, но ещё и культурный, научный и университетский центр. В окрестностях города выращивают овощи и фрукты, особенно знаменита местная клубника, а также чай и кофе. А вот промышленности, которую сюда не хотел пускать месье Эбрар, тут до сих пор нету. Одно время, впрочем, обсуждалось строительство в районе Далата атомной электростанции, но что-то с проектом пока не срослось. Население Далата – в районе 230 тысяч человек, немного по вьетнамским меркам, но Далат ещё рассчитывает к 2030 году получить статус города центрального подчинения (таковых во Вьетнаме сейчас пять), что, впрочем, упирается в строительство всё той же АЭС.

Происхождение названия Далат точно неизвестно, но предположительно, оно переводится с языка кого-то из горных аборигенов, как «река племени Лат». Неспроста щитодержцами на гербе Далата являются пара нагих туземцев, что смотрится довольно необычно. И к слову о гербе, у также о названии города. Видите, на ленте надпись Dat Aliis Laetitiam Aliis Temperiem? Это латинское выражение, в переводе примерно обозначающее «Подари радость одному человеку, подари здоровье другому» (ну очень курортный лозунг), ну а из первых букв каждого слова складывается, собственно, название города. Такая изящная французская штучка, остающаяся в ходу до сих пор.

Сайгон-2014

 Как понюхать цветы, отцветшие год назад? А можно ли отведать блюдо, съеденное на позапрошлый новый год? Вот такого рода проблема и возникла у меня, когда я откупорил материалы, отснятые без малого восемь лет назад во время вояжа по трём странам по пути на симпозиум IAVS в Перте. Но, тем не менее, не оставлять же эти фотографии пылиться на дисках, а значит, когда-то надо ими заняться. Так что вот, на очереди – репортажи по путешествию августа-сентября 2014 года. И начать их я решил с Вьетнама.

Вьетнам – безо всяких «пожалуй», моя самая любимая страна в Юго-Восточной Азии, да и в Азии вообще. Сейчас, правда, пока мы пробежимся по нему довольно быстро, поскольку, во-первых, визит 2014 года был довольно ужатым, а во-вторых, через четыре года у меня было гораздо более подробное знакомство со страной, и до этих материалов я тоже рассчитываю в обозримом будущем добраться. А сегодняшнее знакомство мы начинаем с самого большого города Вьетнама, Хошимина, известного также как Сайгон. История Вьетнама вообще достаточно богата и славна, но вот Сайгон, увы, ничем историческим и славным похвастаться не может. Всем известно падение Сайгона в 1975 году, ну а больше мало кто знает. Да, в общем, там и знать особо нечего. В Сайгоне нет ни древней, ни средневековой истории. Неспроста все памятники ЮНЕСКО во Вьетнаме располагаются в северной половине страны. Пока на севере Дайвьет давал отпор Хубилаю, на юге росли леса, да и вьетнамцев там ещё до XVII века не было вообще. Основное население дельты Меконга составляли кхмеры, и именно кхмеры некогда основали в этом районе торговый пост Прей Нокор (собственно, в Камбодже Хошимин так называется до сих пор). Наконец к середине XVII века регион вызвал интерес правителей Аннама из династии Нгуэнов, построившим в 1698 году на месте Прей Нокора свою резиденцию, известную как Гья Динь. 1698 год и считается годом основания Сайгона, и таким образом, Сайгон – примерный ровесник Петрозаводска и бразильских колониальных городков, про которых я рассказывал недавно. Сайгон, как и весь Вьетнам, избежал английского вмешательства в XVIII-XIX веках (англичане сосредоточили свои усилия на более северном Китае и более южной Малайзии), но к середине XIX века тут объявились французы, за полвека подмявшие под себя весь Индокитай. Причём если Камбоджа, Лаос, Аннам и Тонкин имели статус французского протектората, то Кохинхина, с центром в Сайгоне имела статус колонии. Именно при французах город и получил своё самое известное название, по основной версии, составленное из слова «сай», обозначающего ветки, частокол и вообще палки и слова «гон», обозначающего хлопок. Ну а всё вместе название Сайгон, якобы, обозначает «хлопковое дерево», то бишь сейбу, ту самую, которую я видел на Кубе и в Бразилии. Как, однако, тесен наш большой мир.

Столицей Индокитая Сайгон был недолго, с 1887 по 1906 год, но именно этот период дал мощный толчок к его развитию. Французы построили в Сайгоне оперный театр, железнодорожные дороги с вокзалом, собор, почтамт и фешенебельные отели. Несмотря на перенос столицы Индокитая в северный Ханой, Сайгон продолжал развиваться. После капитуляции Парижа во второй мировой город был захвачен японцами, которых трамбовали сводные войска вьетнамских коммунистов и националистов, а к 1945 году в Ханое была провозглашена Демократическая Республика Вьетнам. Французы сперва даже признали её независимость, но менее, чем через год провозгласили Автономую Кохинхину с центром в Сайгоне, потом переросшую в Государство Вьетнам с императором Бао Даем во главе. Так началась Первая Индокитайская война, длившаяся с 1946 по 1954 год. Ну, дальше уже все знают. В 1954 году Вьетнам по итогам Женевского мира был разделён по 17 параллели на северную социалистическую ДРВ и капиталистический Южный Вьетнам, центром которого и стал Сайгон. Все двадцать лет существования его сотрясли разные беспорядки то на религиозной, а то на политической почве. Французов в шестидесятых сменили американцы, но спокойнее не стало. На рубеже 1960-70-х годов добровольцы из USAID характеризовали Сайгон, как «город, превращённый в огромные трущобы». Как писал американский журналист Стэнли Карноу, «Город также страдал от проституток, наркоманов, коррумпированных чиновников, нищих, сирот и американцев с деньгами… это был город черного рынка в самом широком смысле этого слова». Памятное всем падение Сайгона покончило с этим клоповником, хотя в переулках старого города лик старого Сайгона нет-нет, да и покажется вновь. Ну а сам Сайгон в 1976 году был переименован в честь лидера вьетнамских коммунистов Хо Ши Мина. Впрочем, название «Сайгон» тоже довольно активно остаётся в ходу, правда, сейчас оно относится не столько к самому двадцатимиллионному мегаполису, сколько к его относительно компактной исторической части, составляющей один из шестнадцати городских районов Хошимина, и носящий официальное название «Район 1». Вот по нему то сегодня мы и будем, в основном прогуливаться.

Вешние воды

Ну что ж, весна всё-таки приходит и к нам на север. У нас нету ни полян цветущих подснежников, ни степей с тюльпанами. У нас только ещё половодье. Обычно оно сходит к моменту, когда в начале мая вскрывается ото льда Онежское озеро, но в этом году снега было достаточно много, с другой стороны, весна пока довольно прохладная, да ещё тут были несколько дождливых дней. Пару таких дней я не выходил из дома, а потом читал новости, что в Петрозаводске поднявшиеся речки снесли пешеходные мостики, а где-то в пригородах подтопило дороги. Вот так вот. Да тут ещё уровень воды на Лососинном озере поднялся, так что там сбросили часть воды на плотине.

Вчера, несмотря на нехватку солнца, я всё же решил прогуляться вдоль речки. Главная наша речка – не Волга и не Дон, и даже не Москва-река. Её зовут Лососинка, она вытекает из того самого Лососинного озера и имеет длину всего 25 километров, которые петляет по пригородным лесам. Взял я фотокамеру и пошёл на Пригородный мост (невзирая на название, расположен он уже давно не в пригороде) в паре километров от моего дома. Вот она, наша бурная Лососинка.

Памяти Виктора

Бывают новости плохие. Бывают очень плохие. Бывают просто ужасные, и в наше время больших перемен таких достаточно. А бывают такие, которые бьют как обухом по голове, оставляя вмятины надолго. Эта новость для меня лично была как раз из таких, хотя она уже, в общем, и не новость вовсе. 

Здравствуй, Сергей! Пишет Катя. У нас очень грустная новость. Вити больше с нами нет . После 20 дней в реанимации с пневмонией он нас покинул 23 03.

Это сообщение я получил ещё в апреле месяце от супруги Виктора Пастухова Кати. Я очень долго укладывал эту информацию в голове, и долго вообще сомневался, писать ли про это своём блоге. Всё-таки решился. Не сказать, что мы с Виктором были очень близкими друзьями, но этот человек имел ключевое значение для формирования моего мира после 2010 года, когда для меня изменилось многое. Да и в этом блоге он, казалось, ещё на днях оставлял свои комментарии.

С Виктором я познакомился в 2011 году, когда после первой самостоятельной вылазки в экзотические страны, я начал задумываться над воплощением мечты своих подростковых лет, поездкой в Бразилию.

«Есть такой сайт, Турбина», - советовала мне Лидка Кремнёва. «Зайди, там на форуме есть такой мужик под ником Бразиловед. Поспрашивай его, он в Бразилии шарит». Да, именно на Турбине, как бы ни Виктор, ни я к этому сайту ни относились, мы и познакомились. Сейчас заглянул на форум Турбины, а эта тема ещё жива, хоть и уже закрыта за давностью лет. Потом же кто-то ещё, не помню уже где, тоже рекомендовал мне Виктора, как «Человека, искренне влюблённого в Бразилию, и знающего её досконально». Возможно, именно эта влюблённость в страну Бразилию сблизила нас по жизни. Хотя моя влюблённость носила сперва чисто подростково-платонический характер, в то время как у Виктора Бразилия была выстрадана на тропах собственной биографии.

Шпрехен зи спаниш?

Давно я ничего не писал по теме занятий иностранными языками. Поскольку никакими иностранными языками я не занимался уже давно. В Европу я уже много лет не езжу, поэтому про их языки можно забыть, азиатскими я заниматься и не пытался (они, в основном, тональные, а стало быть, особо сложные), английский я знаю на достаточном для меня уровне, ну разве что остаются испанский и португальский. Ну вот, где-то после нового года, в связи с намечаемым отпуском в Колумбии, решил я упрочить свои навыки в испанском языке. 

Тут я уже как-то писал про социальную сеть Livemocha и программу Rosetta Stone. Первая, хотя и была славной, несмотря на все свои недостатки, над которыми смеялся и я, к сожалению, приказала долго жить. Потому что её купила как раз вторая, сперва урезала до неприличия, а потом просто закрыла (причём домен до сих пор работает, но перейдя по нему, попадаешь на страницу Rosetta Stone). Им деньги надо делать, к чему им бесплатные платформы, где может практиковаться каждый? Я, конечно, платить им не собирался (можно скачать взломанные курсы от Rosetta Stone), но сама Rosetta Stone для моих нынешних нужд куда как хуже. Нет, она годится для заложения базового уровня при изучении языка с нуля, а у меня задача другая. Базовый испанский у меня есть, и есть давно. Мне надо доводить имеющееся до автоматизма и осваивать неочевидное. А это, увы, можно сделать только с помощью носителей языка.

Тут, вроде, тоже, интернет открывает кучу возможностей. Но, в основном, если у тебя есть бабки. Платных репетиторов и граждан, занимающихся преподаванием языков, не говоря уже про аккредитованные школы, в сети пруд пруди. Но поелику я занимаюсь этим для праздного любопытства, а не для работы или каких-то иных высоких целей, то деньги я платить не готов (это даже если не учитывать отсутствующую, в связи с последними событиями, способность заплатить за рубеж даже небольшую сумму), значит, заодно посмотрим, какие возможности позаниматься языком в сети нахаляву.