Город Каменной Девы

Ну а теперь о майя. Естественно, майя жили и на территории нынешнего Белиза. Точнее, и сейчас живут, хотя почему-то автохтонными местных майя в Белизе не считают – типа это потомки мексиканских и гватемальских эмигрантов. Но вот остатки древних городов в Белизе тоже есть. Чего бы им не быть? Грандиозный Тикаль расположен в полусотне километров от Белизской границы. Самые известные из них – Алтун-Ха, Ламанай и, в особенности, Караколь. К сожалению, добраться до них не шибко просто. Все стоят в стороне от наезженных дорог, и общественный транспорт к ним не ходит. Караколь расположен в уже знакомом нам округе Кайо, не так далеко от Сан-Игнасио. Информация о том, насколько именно недалеко, расходится: одни пишут 40 километров, другие – 52, третьи – 80. Но, видимо, это неважно. Дорога просёлочная, ехать по ней не менее двух (а если прошли дожди, то и трёх) часов, в общем, даже если у вас арендована машина, не факт, что проедете. Информация, сколько сейчас стоит экскурсия в Караколь из Сан-Игнасио, в сети полностью отсутствует. Зато где-то читал, что кроме полноприводного джипа, для экскурсии в Караколь требуется ещё и вооружённая охрана. В общем, жаль, Караколь действительно был крупным городом, и одна из его пирамид до сих пор является самым высоким строением в Белизе, и это место заслуживает внимания, но как-то проблематично в него попадать. Задержись я в Сан-Игнасио ещё на пару дней, может и поинтересовался бы, но, увы, идеей застревать в Белизе я не шибко заразился.

В отличие от вышеперечисленных археологических объектов, с Шунантуничем всё просто. В него легко попасть с рейсового автобуса до Бенке-Вьехо. Пожалуй, именно из-за этого он остаётся самым популярным городом майя в Белизе. Ну а на рейсовый автобус, в свою очередь, легко сесть в Сан-Игнасио.

Сан-Игнасио, белизская глубинка

В следующей главе моих репортажей мы переносимся в страну весьма экзотическую, в том плане, что мало кто из россиян тут побывал. Отчасти из-за того, что попасть туда довольно сложно, безвизового въезда они нашему брату до сих пор не дают, визу оформлять геморно и дорого (у них на весь мир 13 посольств, и ближайшее к России – в Брюсселе), а отчасти из-за того, что делать тут особенно нечего. Я бы и сам фиг туда намеренно приехал, но взяло верх любопытство. К тому же, именно через Белиз лежит кратчайший путь из северной Гватемалы на Ривьеру Майя, откуда я должен был вернуться домой. Кабы не этот факт, фиг бы я там когда побывал. И сейчас думаю, очень навряд ли я туда ещё попаду. Когда я выезжал из Белиза, чиновник на паспортном контроле спросил меня, не собираюсь ли я возвращаться назад. Он, вероятно, имел в виду, пустят ли меня в Мексику, но я твёрдо сказал «нет», имея в виду любое будущее время. Ну, зарекаться не буду, но пока никаких предпосылок для возвращения в Белиз у меня нету.

Про само существование Белиза я узнал где-то в начальных классах. Я уже тогда обожал разглядывать атлас мира, коих у нас дома было два, один старый, шестидесятых годов, где ещё половина Африки была колониями, окрашенными в цвета метрополий. Там в Центральной Америке было два Гондураса, один побольше, второй поменьше, но оба недалеко друг от друга. Почему-то меня это не удивляло. А вот в маленьком, но более новом, от начала восьмидесятых, на месте того Гондураса, который поменьше, была страна под названием «Белиз». Вот оно меня прикалывало какой-то нелепостью. Я понимаю, когда рядом страны с красивыми таинственными именами типа Гватемала или Никарагуа… А Белиз – это чо? От названия стирального порошка последние буквы отрубили? К тому же, про Белиз не писали в газетах и не говорили по телевизору. Про Никарагуа я знал, что там Сомоса (не наш) и Сандинисты (наши), про Гватемалу – что там гражданская война и партизаны в джунглях. Про Белиз – ничего.

Так до старших классов, когда мой интерес к Латинской Америке начал оформляться предметно, я про Белиз ничего и не узнал. Знал только, что это бывшая английская колония среди бывших колоний испанских, но как тут оказались англичане, я понятия не имел. Корреспондентов наших газет там не было, и вообще про него можно было прочитать только разве выжимку в справочнике «Страны мира».

Лирическое отступление. Уже побывав на Юкатане, я по возвращению стал развешивать на холодильник новые магнитики, купленные за морем. Гватемалу представляло два магнитика, один из которых представлял собой карту страны в цветах национального флага. И, вешая его, поймал себя на том, что что-то с этой картой не так. Вот когда покупал, внимания не обратил, а тут в глаза бросилось. Почему-то на северо-востоке не было того самого прямого угла, который формирует департамент Петен. Я хвать на гугловскую карту! Ну да, действительно, к Гватемале с северо-востока на магнитике был прирезан весь Белиз. Более того, тут-то я обратил внимание, что граница между Белизом и Гватемалой на гугл-картах показана пунктиром, как демаркационная линия между Индией и Пакистаном в Кашмире, например. От оно чо, Михалыч...

Тикаль

Ну а теперь главная достопримечательность, ради которой я и заехал на несколько дней в Гватемалу. Тикаль. Один из самых колоритных древних городов майя и главная достопримечательность всей страны вообще. Название столь же мистическое, сколь и само место: в переводе с майя «тикаль» — это «место, где слышен шёпот духов». Впрочем, очевидно, связанное с духами название уже позднее, а так город назывался Яш-Мутуль, то есть «зелёная связка». Некогда столица Мутульского царства, один из крупнейших городов майя, чьё население в период расцвета, пришедшийся на первое тысячелетие нашей эры, оценивается в 100-200 тысяч человек (в Константинополе, бывшем крупнейшим городом Европы в те времена, проживало около полумиллиона). Однако, к Х веку это поселение также было заброшено индейцами и превратилось из «зелёной связки» в «место, где можно слышать духов». В XVI веке мимо города прошёл Эрнан Кортес, однако никаких упоминаний о нём не оставил. Руины Тикаля были открыты для большого мира только в 1848 году местными чиновниками: губернатором Петена Амбросио Тутом и комиссионером Модесто Мендесом. Ещё век спустя, в сороковые годы  XX века, сюда можно было добраться только по пешком или на муле по тропе, идущей через джунгли, как сейчас ходят, например, в Эль Мирадор, ещё один примечательные руины джунглей Петена. В 1951 году построили аэродром, способный принимать небольшие самолёты, что уже повысили посещаемость Тикаля. Ещё через пять лет экспедиция Пеннсильванского университета начала раскопки и картирование Тикаля, продолжавшееся полтора десятка лет, после чего городом занялись местные, гватемальские археологи. Территория вокруг Тикаля была провозглашена национальным парком, и сюда проложили дорогу.

Идти несколько дней по тропе в джунглях уже нужды нет. Из Санта-Элены несколько раз в день в национальный парк бегают маршрутки, ну а кроме того, прямо с острова Флорес турагентства возят народ автобусами по ценам, несущественно отличающимся (если вообще отличающимся) от автовокзальных – 60 кетцалей за дорогу туда и обратно. Бардака, как и положено бедным странам, в этих перевозках, конечно, хватает (в путевых заметках я это описывал), но в целом использовать можно. Если хотите, можете сразу и тур с гидом купить. Я не стал. Просто купил билет на 8-часовой утренний автобус и поехал. Через час – первая остановка. Въезд в национальный парк. Некое западло парка Тикаль состоит в том, что билеты на вход в археологический комплекс продают тут, на въезде в парк, хотя проверят их только у входа в сами руины, которые будут только через 15-20 километров. У руин кассы почему-то нет, и билеты купить нельзя. Остановка получается довольно долгая, поскольку очередь немаленькая. Билеты именные и продаются с предъявлением паспорта. Стоят 150 кетцалей (около 1500 рублей), довольно дорого, хотя с посещением Чичен-Ицы с недавних пор сопоставимо.

Флорес

 Ну что ж, после перерыва, вызванного командировкой в Костомукшу, возвращаемся к блогу. Правда, поста про Костомукшу не будет, ибо я почти ничего не снимал, а с чужими фотками делать неохота. Так что возвращаемся в Месоамерику. Только теперь не в Мексику, а в Гватемалу. Как я туда из Мексики попал? Ну, про это был подробный пост в путевых заметках. Кто не читал – почитайте.

Если посмотреть на карту Гватемалы, то сразу бросается в глаза большой выступ, уходящий от основной части этой центральноамериканской страны на север. С трёх сторон это выступ отделён прямыми линиями, граница проводилась по безлюдным джунглям посредством линейки. И только на западе имеет топографическую искривлённость – тут граница проходит по реке Усумасинта, той самой, через которую я переправлялся за 50 песо. Этот выступ – Петен, самый большой департамент Гватемалы. Назван он не в честь главы вишистской Франции, а в честь одноименного плато, занимающего междуречье Усумасинты и Мопана. Долгое время этот край был эдакой гватемальской Сибирью, где почти не было населения, и где по лесам бродили ягуары. Собственно, лесов тут хватает до сих пор, и пересекая плато с запада на восток я последовательно видел смену картины от джунглей с подсечно-огневым сельским хозяйством (да, вот кое-где оно ещё встречается в мире) до современных, на гватемальский лад конечно, городов. Главным городом Петена является городок с романтичным названием Флорес, что можно перевести, как «Цветы». А точнее – даже не городок, а агломерация, ибо в силу географических причин, о которых ниже, Флорес ограничен в своём росте, так что его экономический центр переместился в соседний городок Санта-Элена. Именно туда нас и привезёт автобус, неважно, откуда мы едем: с мексиканской границы, как я, с белизской границы или из столицы страны Сьюдад Гватемала.

Древний Паленке, часть 2

Ну а теперь отправимся, наконец, за ручей, осмотреть храмы, которые мы видели со дворца. Спустившись с южного края дворца в Паленке, или пройдя между дворцом и Храмом надписей, мы окажемся на небольшой полянке, сплошь оккупированной торговцами сувениров. Старый Лакам-Ха умер, а с ним в историю ушла местная знать, изображённая на гипсовых рельефах, так же, как и мастера, эти рельефы создававшие. А вот простой народ, потомки возделывателей кукурузы, ещё как живут. Для них бледнолицые туристы – отличный источник дохода. Батики, воспроизводящие рельефные панели Паленке, тарелки, засушенные насекомые, наконечники стрел, магнитики… Ещё один элемент, который вы наверняка запомните, носит звуковой характер: индейцы продают такие… не знаю, как назвать. Вообще, свистульки, пожалуй, но они не свистят. Когда в них дуешь, они издают клокочущий звук, который должен символизировать рык ягуара. Этот звук можно услышать на любом сувенирном шалмане майя, но тут он особенно навязчив, особенно с учётом того, что это горы, и в горах любой звук резче и чётче. Ассортимент сувениров тут большой, но я бы покупать ничего не советовал – в городе всё то же самое, и в разы дешевле.

Вот он, ручей Отолун, из-за которого древний Паленке назывался Лакам-Ха, то есть, Большая Вода. Явно спрямлён – некогда он использовался для водоснабжения дворца.

Древний Паленке, часть 1

Итак, мы походим, пожалуй, к самому мистическому из древних городов майя. Не могу точно сказать, старейший ли этот город вообще, но точно старейший из тех, что я посетил. Баакульское царство, центром которого он являлся – одно из старейших государств майя, происходящее откуда-то из V века нашей эры. Впрочем, ничего столь старого в нынешнем Паленке нет, и практически всё мной виденное датируется VII-VIII веком. Ну а к веку X древний город странным образом угас и далее представлял собой руины в лесу на склонах низкогорий. Чоль, которые жили здесь и живут до сих пор, называли это место Отиоттиун, что переводится буквально как «Каменный город». Цельтальское название Паленке (правда, не уверен, что именно руин) – Гхо-Гхан (в иной транскрипции На-Чан), что обозначает «Змеиный город». Ну а самым известным индейским названием руин Паленке (вы ведь помните, что «Паленке» – это не сами руины, а городок в семи километрах от них?) является Лакам-Ха, что можно перевести, как «Большая вода». Ну, в какой-то мере это справедливо. Тут нету подземных сенотов, но зато прямо через археологический сайт протекает горный ручей, подписанный на карте, как Отулум (истинное название, насколько я знаю, опять-таки Отиоттиун). Сам он не производит особого впечатления «большой воды», но свойство горных ручьёв во время дождей превращаться в ревущие потоки, мне известно хорошо.
Первым, кто открыл Паленке для европейцев был иезуитский монах Рамон Ордоньес-и-Агиляр в 1773 году, хотя широко известны они стали веком позднее, благодаря французскому (по иным данным, австрийскому, но вообще о его происхождении мало что известно) авантюристу Фредерику де Вальдеку. К моменту прибытия в Мексику за плечами Вальдека уже были Южная Африка, наполеоновские экспедиции в Египет, Мадагаскар, Индия, Чили и Гватемала, а также слава рисовальщика эротических, да фиг ли там, откровенно порнографических рисунков. Слухи о затерянном городе майя в лесах Чьяпаса тогда как раз достигли Мехико, где правил президент Анастасио Бустаманте. Именно Бустаманте и выступил в роли спонсора и работодателя, пославшего Вальдека изучить и зарисовать (а рисовал Вальдек неплохо, и не только древние руины) затерянный город. Вальдек, которому, между прочим, на тот момент было около 70 лет , провёл в Паленке два года, обитая прямо среди руин и перерисовав множество рельефов и фресок из индейских храмов. Правда, как уверяют знатоки, с местным искусством он обошёлся весьма вольно, дорисовав, например, на некоторые рельефы фигуры слонов. Ну и перерисованные им иероглифы майя так и не были расшифрованы, покуда уже в конце XIX века их не скопировал английский археолог Моудсли. Что поделать, чувство прекрасного в Вальдеке победило научную добросовестность. Паче предъявлять работу оказалось некому - Бустаманте к моменту её окончания уже был свергнут и убит. Ну ничего, Вальдек зато написал книгу, которую издал в Париже со своими рисунками, и благодаря ему Паленке узнал весь свет.

Попасть из городка в археологический памятник довольно совсем нетрудно. Расстояние до него из города около семи километров, к тому же по этому маршруту ходят регулярные коллективо, отправляющиеся от угла улиц Мигель Идальго и Альенде и останавливающиеся, в частности, у автовокзала, чтобы подобрать грингос, живущих в туристической резервации. Впрочем, у самих руин тоже есть немалая резервация с отелями и бунгало. Кто хочет – живёт там, в городок вообще не заезжая. Маршрутка стоит 22 песо. За вход в археологическую зону придётся заплатить дважды: один раз 36 песо на въезде в национальный парк (да, тут ещё и национальный парк), и ещё раз 75 песо на входе в саму археологическую зону. Что всё равно в несколько раз дешевле посещения Чичен-Ицы или Ушмаля. Кстати, входа у археологической зоны Паленке два: нижний (он же ближний) и верхний. Заведомо большая часть народу едет до верхнего. Хотя многие выходят через нижний, ну да про это в следующем посте. Пока доезжаем доверху. Шлагбаум, остановка машруток, кассы (taquillas) археологической зоны (36 песо на бумажный браслетик нам обменяли ещё на въезде в национальный парк) и импровизированный рынок. Здесь, конечно, не Чичен-Ица, но торговцев тоже хватает, в том числе и на территории самого памятника.

Паленке Пуэбло

Давненько у меня не было коротеньких постов на дюжину фоток ) Ну, что поделать, тема майяских руин Паленке и так обширна, а этот кусочек ни туда, ни сюда. А написать про него хочется.
Иронией судьбы из самого богатого штат Мексики мы перемещаемся в самый бедный – штат Чьяпас имеет наиболее низкий ВРП на душу населения в стране. Чьяпас занимает горную территорию, заросшую сельвой, и населён, в основном, индейцами, причём вместо юкатеков здесь живут несколько не самых крупных народов майя – чоль, цоциль и цельталь, не говоря уже об ещё более мелких племенах. Чьяпас вошёл в состав Мексики в нынешних границах позже всех остальных территорий, ещё в XIX веке местная знать колебалась, войти в состав Мексики, Гватемалы или провозгласить независимое государство. Связи с Центральной Америкой сохраняются до сих пор – тут живут сотни тысяч гватемальских и сальвадорских беженцев и гастарбайтеров. К сожалению, негативная сторона этих связей в экспорте нелегальных мигрантов и наркотиков из Южной Америки тоже имеет место быть. Однако, даже больше угрозой спокойствию этих мест является политическая бунташность местного населения. Именно Чьяпас являлся основной базой вызванного вопросом приватизации земли восстания сапатистов, которое я поминал в рассказе о Музее мира Майя. Сейчас ситуация по сравнению с рубежом веков несколько улеглась, но Сапатистская Армия Национального Освобождения (EZLN) по-прежнему весьма влиятельна. Вооружённых столкновений уже нет, но некоторые муниципии в глухих местах центральному правительству так и не подчиняются, а живых сапатистов можно увидеть (и купить их символику) в таком популярном туристическом центре, как Сан-Кристобаль-де-лас-Касас. Идеология сапатизма – причудливая смесь из традиционной философии майя и марксизма, и, хотя включает в себя немало леволиберальной шелухи, всё-таки изначально базируется на вопросе об обобществлении земли. Примечательно, что, несмотря на риторику защиты прав индейцев, сапатизм не несёт никакого сепаратизма – они не хотят отделения от Мексики, а хотят защищать её угнетаемые народы.
Путеводители, в том числе прошлогодний Lonely Planet, категорически не рекомендуют ездить из Паленке в Сан-Кристобаль, расположенный в двухстах километрах, горными дорогами через Окосинго. Автобусы по маршруту, действительно идут огромным крюком через Вильяэрмоса на севере. Правда, дело тут даже не в партизанах – местные индейские дамы с детишками иногда практикуют перекрытия горных дорог, взимая с проезжающих по пятьдесят песо, а с гринго – по двести. Автобусники, которым это может сломать расписание предпочитают таких задержек избегать. А так пиплы ездят. Маршрутки из Паленке в Окосинго ходят, и выглядят вполне цивильно. Я сперва даже задумывался над тем, чтобы заехать в Сан-Кристобаль, но это бы здорово удлинило поездку. Иногда жалею, что не стал в Чьяпас углубляться. Ну, авось, ещё шанс представится – регион и впрямь интересный.

Впрочем, Паленке, стоящий на отшибе Чьяпаса, хоть и служит базой для посещений партизанских джунглей Лакандона, место вполне спокойное. Сам городок – в чём-то мой ровесник, статус города он получил в 1972 году, хотя поселение индейцев чоль тут было уже давно. На момент прихода испанцев оно называлось Отолун, что обозначало «огороженный участок земли рядом с домом». Испанцы перевели название почти дословно словом Palizada. Любопытно, что в штате Кампече имеется до сих пор колониальный городок (имеющий статус Pueblo magico), который так и называется, Палисада. Ну а местную Палисаду индейцы исковеркали в «Паленке». И, в общем, мало бы кто про неё вообще знал, если бы в 1740 году в нескольких километрах от посёлка не открыли грандиозные руины древних майя, которые тоже назвали «Паленке». Впрочем, у них нашлось и своё, майяское имя. Ну, руины оставим лучше на следующий раз, а сегодня бросим взгляд на городок, в который надо ехать, чтобы руины увидеть. Ничем особо не примечательный, но тоже имеющий статус Pueblo magico. Первое, что нас встречает, когда мы выходим из автовокзала, расположенного на трассе чуть в стороне от центра города – вот эта голова индейца с гордым профилем. Обратите внимание на нос, начинающийся выше бровей.

Вечерний Кампече

После того, как мы проводили солнечный диск за горизонты Мексиканского залива можно, наконец, сходить поужинать. Хоть съесть жаркое из акулы (cazón) в одной из рестораций вокруг Сокало, а хоть перекусить тако в дешёвой закусочной. И то, и другое вкусно и по своему колоритно. Ну а насытившись в прямом смысле, пойти полюбоваться наконец городом, на который как раз опустился вечер. Зажглись фонари. Можете сравнить вечерние виды с дневными, паче я наснимал немало знакомых по ранним постам объектов. Вот сквер на Сокало. Зажгли фонари, включили цветную подсветку на деревьях…

Аккуратно подсвеченный собор Непорочного Зачатия.

Три заката в Кампече

Закаты из Кампече, на самом деле, довольно однообразны. Здесь нет никаких милых деталей типа пальмовых листьев или гор на горизонте. Просто равнина Мексиканского залива, солнце, и иногда облака. Тем не менее, закат – есть закат, так что я с удовольствием пронаблюдал все три заката, которые встретил в Сан-Франсиско-де-Кампече. Благо, это весьма удобно делать с Малекона, особенно с искусственного мыска вокруг «Ангела майя», где можно сесть на скамеечку, или просто на парапет, свесить ножки к морю и наслаждаться вечерним зрелищем. Кампече оказался единственным местом в Мексике, где мне удалось полюбоваться закатами. Правда, были ещё потом закаты на озере Петен-Ица, но это уже в Гватемале.
Кстати, вас когда-нибудь интересовало, к какому морю относится Мексиканский залив? Оказывается, он сам по себе внутреннее море. Хотя и называется «заливом».

Закат 21 ноября 2019 года. Я приехал в Кампече после обеда, нашёл гостиницу и успел пошататься по центру города, чтобы составить первое впечатление. А уже в шесть с копейками пошёл смотреть закат.

¡Vamos a Campeche! часть 3

Сегодня в порядке довеска к историческому Сан-Франциско-де-Кампече выйдем за пределы его старого города, внесённого в список ЮНЕСКО. Выходил я из него несколько раз. От прогулки до автовокзала, а я всё время ходил на его пешком, и когда приехал, в старый город тоже шёл пешком, ничего не снимал. Да там ничего особо интересного и не было. Несколько интереснее была прогулка к форту Сан-Мигель в четырёх километрах вдоль побережья. Вот по этому маршруту приглашаю и вас.

Морские ворота, как ясно из названия, обращены к морю. От ворот до самого берега примерно метров триста. Перейдя через площадь перед воротами и пройдя по аллейке с лавочками и кафешками между большими бетонными домами (видимо, гостиницами), мы попадаем на широкую улицу, идущую вдоль побережья, и называющуюся Авенида Костера дель Гольфо или для простоты… йеп, Малекон. Это второй (и пока последний) Малекон Мексики, который я увидел.