Древлянка II, осень 2021. Часть 2

Заканчиваем осеннюю экскурсию по Древлянке II. Собственно, там, где мы прервались, остался ещё один микрорайон. Древлянка-7. Прошу прощения за качество фотографий - снимал уже почти в сумерках. Солнце ещё не закатилось, на уже зашло за тучи вдоль горизонта.

Пройдя от 55-й школы через участок невырубленного леса (интересно, долго ли он протянет, будучи окружённый жилыми кварталами), оформленного как сквер, переходим через улицу Новосёлов. Некогда от неё был построен только кусочек между Оборонной улицей и Финским проездом, сейчас ситуация изменилась, ну да про это в конце. А сама улица ещё будет продлена на несколько километров дальше, и пойдёт уже в Древлянку III. Но пока что по ней, как и по Оборонной, числится всего один дом. Вот этот детский садик. Ну а перед ним – то, что осталось от так называемого Финского сквера на углу Новосёлов и Финского проезда. Здесь обещали спортивные сооружения, и таки да, одну спортплощадку тут сделали.

Древлянка II, осень 2021. Часть 1

 Ну вот, наконец удалось дождаться солнечного денька (точнее, несколько солнечных часов в один день), чтобы выполнить традиционный обход новостроек Древлянки II. Ведь чем позже, тем короче становится световой день, и тем сложнее эти самые часы урвать. Впрочем, всё по порядку.

Обход традиционно начал с Древлянки-9, ака ЖК «Каскад». Тут, наконец сдали девятый дом. Вид со стороны пока недостроенного куска Оборонной улицы.

Памятник Чарльзу Гаскойну

У нас в городе поставили новый памятник. Да ещё и непростой. Полноростовых памятников в Петрозаводске не то, чтобы много: Пётр I, гранитный Ильич, ставший своеобразной достопримечательностью Киров, Маркс с Энгельсом, Отто Куусинен, Гавриил Державин, Александр Невский, да из недавних Роберт Рождественский и Владимир Морозов. 

Что за поэт Владимир Морозов я понятия не имею, но наверно, известный, раз его изобразили на одном памятнике с Рождественским.

И вот новый памятник, да даже и не памятник, а целый комплекс с рельефами, фонарями, цепями и чугунной артиллерией. Без дураков, это оказался самый впечатляющий монумент в городе – таких у нас ещё не было, и наверное, долго не появится.

Шотландец Чарльз Гаскойн родился в Эдинбурге 1738 году в семье выходцев из Франции. Мать – наследница шотландских лордов. В молодости работал в Ост-Индийской компании, занимаясь торговлей москательными товарами. В 1765 году попал в руководство металлургической компании «Каррон» в городке Фолкерк между Глазго и Эдинбургом. Данная компания существовала больше двухсот лет и приказал долго жить только в 1982 году, при Маргарет Тэтчер. А ведь одно время это было крупнейшее металлургическое предприятие в Европе, где отливали всё, начиная с деталей паровых машин Уатта и вплоть до классических английских красных телефонных будок. Впрочем, главным её продуктом во все века служило оружие для армии и флота Их Величеств. Тут то и пригодились технические таланты молодого Гаскойна, который к тридцати годам уже знал и умел многое. Главным его изобретением, за которое он вошёл в мировую историю, являются карронады, разновидность флотской артиллерии (да, «Трое с площади Карронад» Крапивина именно отсюда). Дело в том, что простые пушки, хорошо поражавшие вражеские суда на расстоянии (только вот попади в него, пока он далеко!) были бесполезны, когда корабль противника оказывался слишком близко. Скорость ядра была слишком высока, так что оно просто прошивало цель насквозь и вылетало с противоположной стороны без особого успеха. Иногда пустить на дно вражескую посудину удавалось только после нескольких десятков прямых попаданий. Шотландцы изобрели орудие, рассчитанное на использование меньшего порохового заряда, и соответственно, имевшее меньшую скорость снарядов. Первоначально это орудие называлось по имени изобретателей, «мелвиллада» или «гасконада», но общераспространённым стало производное от имени металлургического завода «Каррон».

Вечер в Бразилиа

Задумался я было, чем же закончить свои бразильские репортажи о путешествии 2016 года. В жизни после Пиренополиса я провёл ещё сутки в Бразилиа, после чего вылетел в Сан Паулу, где меня встретил Виктор, на следующий день я сгонял в Апаресиду, после чего направился обратно в аэропорт к ночному рейсу «Тёркиш эйрлайнс». В блоге, впрочем, про вылазку в Апаресиду я уже написал. Именно потому, что заканчивать этим мне не хотелось. Зато, кажется, рассказывая про Кубу, я нашёл чудесный ход. Заканчивать закатом. Вот воспользуюсь им и сейчас, правда немного модифицирую. Этот вечер, на самом деле, был где-то ближе к середине поездки, но я его сдвину в конец. Метафора вполне ясна: закончен день, закончена суета, солнце садится за горизонтом, заканчивается и моя поездка. А завтра будет уже завтра.

Я уже упоминал, что вход на смотровую площадку старой телебашни в Бразилиа совершенно бесплатный, чем я, естественно, не мог не воспользоваться, придя сюда к шести вечера, дабы понаблюдать за закатом над бетонным серраду.

Пиренополис

Маленький городок Пиренополис находится в западных отрогах Бразильского нагорья. Так и хочется сказать, «затерялся», но нет, это не то слово, ибо он находится всего в двадцати километрах от трассы, соединяющей столицу Бразилии со столицей штата Гояс, рядом – крупный Анаполис, да и до Бразилиа тут всего 145 километров, а не терялся он и до основания этих молодых городов ХХ века. Судьба его в чём-то похожа на судьбу Старого Гояса, но в чём-то разительно отличается. Как и Гояс, Пиренополис возник в начале XVIII у золотого прииска. В городе считают, что было это 7 октября (вот это совпадение!) 1727 года. Историки сему факту никаких подтверждений не находят, и числят основание города от 1731 года, но, в любом случае, 7 октября в Пиренополисе празднуется день города, так что, пользуясь случаем, поздравляю город с днём рождения, неважно, каким по счёту. Первым названием городка было (наберите побольше воздуха) Минас де Носа Сеньора ду Розариу Мейя Пончи, что можно перевести, как «Копи Богоматери из Розарио посреди моста».

Мост здесь, действительно был. И, в общем, имеется до сих пор, даже несколько. Речка, через которую они перекинуты, носит загадочное имя Риу дас Алмас, то есть, река Душ. Аутентичный мост, который дал первое имя городу, до нашего времени, правда, не сохранился, но вот этот, построенный в 1946 году примерно на том же месте повторяет его конструкционно. За одним исключением. У старого моста опоры были деревянные, а нынче - каменные.

Старый Гояс

Следующий район, куда мы выдвигаемся – равнина на западе штат Гояс, примерно в 250 километрах к западу от Бразилиа. Ещё в паре сотен километров дальше начинаются леса Мату Гросу, знаменитый национальный парк Шингу и бескрайняя Амазония. Но тут густая сеть дорог и поля, в которых раскидано много маленьких городков. Городок, куда мы едем, особо не выделяется по размеру, соседние Итабераи и Итапуранга даже несколько больше. А ведь это бывшая столица всего Гояса, из которой управлялась огромная территория, равная площади Франции. Именно здесь «Старый дьявол» Бартоломеу Буэно да Силва пригрозил индейцам сжечь их реки и ручьи (эту историю я рассказывал пару постов назад), и тут, соответственно, и был тот самый золотой прииск, который он таким образом у индейцев отжал. В 1729 году здесь, на берегах речки Риу Вермелью было основано поселение под названием Арраял де Санта Анна. Как мы уже знаем, слово «арраял» обозначает «лагерь», ну а со святой Анной всё понятно и так. Впрочем, статус города Арраял получил только в 1736 году, когда его переименовали в Вила Боа де Гояс. Ещё через 12 лет Вила Боа стала столицей – капитанство Гояс было отделено от капитанства Сан Паулу. Впрочем, первый губернатор, граф Маркос де Норонья и Брита, он же Граф Аркос, прибыл сюда только через пять лет. Ибо в Гоясскую глушь всё попадало с опозданием. И поначалу городок спешно развивался на обманом вытащенном золоте: тут были построены литейный цех, губернаторский дворец и прочие ништяки цивилизации. Беда только в том, что золотое месторождение оказалось не самым богатым, и к концу XVIII века совершенно исчерпалось. Городок опять погрузился в провинциальную дремоту. Зато, как это часто бывает с ранее богатыми, но обедневшими к Новой Истории городами (вроде кубинского Тринидада или даже чешской Праги), он прекрасно законсервировался в том состоянии, в котором его оставило богатство. От названия города куда-то исчезло «Вила Боа», и он стал называться просто Гояс, или Сидаджи ди Гояс. Впрочем, к середине XX века к слову Гояс иногда стали добавлять «Велью», Гояс Велью, Старый Гояс. Ибо в 1930-х годах обнаружили, что в столицу штата, расположенную в стороне от авто- и железных дорог, добираться неудобно, но дорогу к нему так и не проложили. Тут поступили обратным образом: перенесли столицу на 140 километров к юго-востоку, где построили новый город Гояния. Гояния сейчас – город-миллионер, один из самых удобных для жизни городов Бразилии, образующий с Бразилиа и расположенным между ними Анаполисом главную агломерацию нагорья. К сожалению, Гоянию я видел только из окна автобуса, да ещё побродил по её автовокзалу, совмещённому с огромным торговым центром. А бывший форпост колонизации Гояс окончательно остался на отшибе, что, впрочем, только способствовало его сохранению для потомков. В 2001 году старый Гояс получил высокое звание памятника Всемирного Наследия ЮНЕСКО, став семнадцатым объектом Всемирного Наследия в Бразилии.

Впрочем, несмотря на статус всемирного памятника, туристов тут немного, существенно меньше, чем в Ору-Прету или Диамантине, или даже в Пиренополисе, про который мы поговорим в следующий раз. Причём туристы практически исключительно внутренние – иностранцев в Гоясе я не видел. Вероятно, планируя маршрут, граждане ненадолго призадумываются над картой, потом морщатся: далековато, и вычёркивают Гояс из маршрута. А зря.

Шапада дус Веадейрус, тропа 2. Каньон

 Продолжаем любоваться природой национального парка Шападу дус Веадейрус. Думаю, пора невзначай упомянуть, что парк привлекает не только любителей природы. Разного рода эзотерики тоже найдут здесь, чем заморочиться, ибо Шапада дус Веадейрус – авторитетное место силы. Правда, в отличие от других «мест силы», где мне доводилось бывать (на Кижах, или на Острове Солнца, например), тут я не видел никаких церемониалов или хотя бы граждан, открывающих на вершине холма каналы связи с космосом. Возможно, они это делают где-то в стороне, в более глухих местах, но тут есть затыка в том, что более глухие места парка посещать проблематичнее, если вообще возможно. Но странно выглядящей публики в Сан Жоржи хватает, это я уже упоминал.

Вторая тропа, размеченная красным, ведёт опять-таки к Риу Прету, но на несколько километров выше по течению, и называется она, как правило, тропой каньона. Излишне громко, скажу я вам, но это скоро сами увидите. Она на километр длиннее тропы водопадов, но проходится проще, поскольку на ней нет значительных перепадов высот. 

Шапада дуc Веадейрус, тропа 1. Водопады

 История освоения нынешнего севера штата Гояс начинается с середины XVIII века, когда в верховьях реки Токантинс было основано поместье под названием Фазенда Веадейрус, где в скромных объёмах разводили скот, выращивали пшеницу и кофе, и так, в общем, продолжалось до начала XX века, ибо так продолжалось почти во всём Гоясе. В 1912 году тут побывала геологоразведочная экспедиция, исследующая месторождения горного хрусталя. Именно эта экспедиция и основала знакомый нам Сан Жоржи. Впрочем, судя по всему, тут геологи ничего особенного не нашли, так что регион продолжил своё дремотное существование. В 1961 году, когда у затопленной долины реки Параноа уже возводились дворцы новой столицы, президент Жуселину Кубичек подписал декрет № 49.875, согласно которому 625 тысяч гектар к северу от столицы отводились под новый национальный парк с названием Токантинс. Потеря Кубичеком президентского поста, а затем и общественного влияния привели к тому, что новооснованный парк тут же начали кромсать, в результате чего от него остались всего около 10% изначальной площади. От реки Токантинс парк оттеснили к 1972 году, в результате чего он сменил название, и получил теперешнее имя. Слово «Шапада» можно перевести, как «плато», и это, действительно, возвышение на Бразильском нагорье, именно тут находится высшая точка Гояса, 1784 метра над уровнем моря. Сам парк и его природа были оценены натуралистами довольно высоко, так что в 2001 году он, вместе с национальным парком Эмас на юго-западе штата получил статус объекта Всемирного Наследия ЮНЕСКО, став шестнадцатым объектом Всемирного Наследия в Бразилии. Собственно, так он и возник на моём маршруте. Забегая вперёд, скажу, что в 2017 году парк был существенно (примерно в три раза) расширен, правда, за счёт территорий к востоку и северу от Алту Параизу на другом конце парка.

Визит-центр Парка находится прямо за околицей Сан Жоржи, в паре сотен метров от развилки, через которую мы в прошлом посте шли любоваться закатом. Вот теперь тут повернём, наконец, направо, чтобы выйти к визит центру, где прежде, чем мы войдём, нас подвергнут довольно серьёзной подготовке. Кроме уплаты входного взноса, нас отправят посмотреть короткий, но информативный фильм по технике безопасности в парке, а затем заставят заполнить форму, где среди обычных данных (имя-фамилия, возраст, номер телефона, маршрут, на который выходишь) надо, например, указать координаты родственников или знакомых, с которыми надо будет связываться в случае чего. Я бывал в десятках национальных парках и заповедников, кое-где надо было записываться на входе, но вот так серьёзно, как в Шападе дус Веадейрус, к этому нигде не подходили.

Сан Жоржи и закат в серраду

Открываем для себя новый штат Бразилии, Гояс. Собственно, некогда из его территории был вырезан Федеральный Округ для строительства Бразилиа, на у теперь обратим внимание и на окружающие просторы. Происхождение названия «Гояс» (ударение, кстати, на «я») точно неизвестно. Имеется версия, что это было название какого-то индейского племени, которое тут проживало, но никакой этнографической информации про племя с таким названием не сохранилось. Как я уже писал в постах про столицу Бразилии, места эти вплоть до середины ХХ века были весьма малоосвоенные, хотя первые бандейрантес из Сан Паулу появились на землях Бразильского нагорья ещё в XVII веке. После того, как в соседних Минас Жерайс и Мату Гросу были открыты месторождения золота, естественно поползли слухи, что тут его тоже должно быть много, и его таки нашли в долине Риу Вермелью (красной реки), где мы также вскоре побываем. С этим открытием связана полуанекдотическая история. Бандейранте по имени Бартоломеу Буэно да Силва, посетив одно индейское племя, очень заинтересовался местными женщинами. А точнее, золотыми украшениями, которые они носили. Однако, где они берут золото для этих украшений, индейцы, уже знакомые с интересом белых пришельцев к сему металлу, не рассказывали. Ну, что было делать. Да Силва притащил к себе в лагерь индейских вождей, разлил у них на глазах бутылку самогона (как и полагается кустарным самогонам, очень крепкого), поджёг его и пригрозил так же сжечь все реки и родники, если ему не откроют тайну происхождения золота. Поражённые индейцы таки привели его к золотой жиле, а самого да Силву окрестили «Аньягера», что переводится как «Старый дьявол». Теперь так называется город в южном Гоясе. Впрочем, эта выходка Старого Дьявола не шибко пошла впрок. Золотые месторождения Гояса оказались небольшими и исчерпались ещё до конца XVIII века. Отдалённый регион, равный по площади двум Германиям, практически ещё два века перебивался натуральным хозяйством с небольших ферм. Сельхозпродукцию отсюда вывозить было трудно, скромные крестьянские доходы не позволяли построить удобные дороги, а это, обратным образом, тормозило вывоз продукции и развитие того же сельского хозяйства, и с места дело стронулось только к середине XX века. В процессе развития Гояс дважды потерял территории: кроме уже упомянутого Федерального Округа в 1956 году, ещё через тридцать лет от Гояса отделили всю северную половину узкого длинного штата, ставшую штатом Токантинс. Впрочем, к нашему времени Гояс - довольно густонаселённый регион Центральной Бразилии, хотя, кроме городов миллионеров, в одном из которые мы только что были, тут есть и довольно глухие места, в одно из коих мы и перемещаемся.

Небольшой городок, по сути, деревня, Сан Жоржи расположена примерно в двухстах километрах к северу от Бразилиа. Попадать сюда – задача не самая простая. Из Бразилиа можно без проблем доехать до городка Алту Параизу на трассе, но из него до Сан Жоржи ещё тридцать километров. Автобусы из Алту Параизу в Сан Жоржи ходили то регулярно, то по отдельным дням, а то их и нет вовсе. Когда я посещал эти места, их как раз вовсе не было. Как я выходил из ситуации, я подробно рассказывал в путевых заметках. Впрочем, были и хорошие новости: во всех путеводителях, которые у меня имелись, было указано, что дорога в Сан Жоржи грунтовая. В 2016 году это было уже не так: дорога асфальтированная и весьма прилично выглядела.

Цветы и птицы бразильской столицы

Причины того, чтобы Бразилиа мне так понравилась, конечно, носят в основном, субъективный характер. Одна из них, если угодно, биографическая. В студенческие годы мне довелось несколько лет провести в городе Пущино Московской области, где расположен центр биологических исследований РАН. Собственно, Пущино мне в Бразилиа вспоминалось неоднократно. Оно также было основано и построено в начале 60-х. Распланирован городок был тоже по моде времени, как мы видим – не только отечественной. Городок делится на функциональные зоны, там есть научная зона, в которой расположены все институты, зелёная зона с посадками разных пород деревьев, жилая зона и зона промышленная. Адресная система тоже привязана не к улицам – жилая зона делится на микрорайоны АБ, В, Г и Д, дома нумеруются уже в них. В центре города даже имеется обширная эспланада, на которую выходит городской совет. В общем, размеры, конечно, не те (население Пущино около 20 тысяч против миллионной Бразилиа), и архитекторы уровня Нимейера там не работали, но получается всё же такая Бразилиа-вери-вери-лайт.

Ещё одной особенностью Пущино является то, что при разумной организации города, его старались побережней вплести в природную среду. Про зелёную зону я уже упоминал, но и жилая зона тоже очень зелёная. Город фактически стоит в лесу. В оврагах по весне поют соловьи, по лесу проложены специальные пешеходные дорожки. Годам к восьмидесятым, когда «экология» стала модным словом, концепт зелёного Пущино назвали «экополис». Собственно, он жив до сих пор, хотя сейчас его используют, в основном, на конкурсах школьников. Бразилиа экополисом не называют, но город также весьма зелёный (неспроста одним из его основателем был Роберту Бурле Маркс), и по своему комфортен как для людей, так и для животных, которых можно видеть даже прямо на Монументальной оси.