воскресенье, 7 августа 2011 г.

Алёшковские пески

Редкая птица долетит до середины Днепра. Лично я впервые увидел Днепр в Смоленской области, где это была речушка-переплюйка немного шире нашей Лососинки. В итоге мне эта знаменитая фраза казалась смешной. Недооценивал Николай Васильевич птиц, ох, недооценивал. Однако, посмотрев на Днепр под Херсоном, я уже не смеялся. Реально широченная река, около одного километра. Жалко, видел я его только из не очень чистого окна автобуса, и снимков предъявить не могу. Рассказ сегодня не о Днепре, а о его детище.

В конце ледникового периода (а их в Европе было несколько) Днепр был ещё шире, поскольку нёс талые воды с тающей ледяной шапки Севера. А с водой неслась масса взвешенных частиц, иначе говоря, песчинок, которые походу оседали на дно. В особенности много песка оседает в устье реки, ведь именно там прекращается несущее взвесь течение. Таким образом, река сама отодвигает свою сушу в море. К тому же у равнинных рек само русло часто сдвигается со временем. Бывшее речное дно стало сушей, а место, где оно находилось, было отмечено мощными залежами песка. Уже в историческую эпоху тут был основан городок Алёшки (ныне Цюрупинск). Оттого данный песчаный массив и получил название Алёшковских песков.

Это была третья и последняя цель наших полевых экскурсий. Благо ехать из Херсона недалеко. С утра мы высадились в урочище Саги недалеко от Цюрупинска. Опять жёлтая от подмаренника ксерофитная растительность. Есть и ковыль, но он тоже уже отцвёл.


У кого-то картина вызывает такое благолепие, что хочется бухнуться на колени.

Шютка. Тётенька просто что-то фотографирует. Благо, виды попадаются весьма замечательные. Пашенный клевер.

Даже обычный вейник способен хорошо оттенять местные цветы.

Дикий лён. Вида, убей боже, не вспомню.

Бабочка на гвоздичке. Местные бабочки упорно складывали крылышки перед тем, как я их пытался снять. Так ни одного толкового кадра и не вышло.

Местная ящерица. Знатоки говорят, разноцветная ящурка.

Какой-то житняк с каким-то местным бобовым. Я же говорил, что я хреновый ботаник.

Вобщем, снять есть что. А ещё за нами в Саги прискакали местные телевизионщики. Впрочем, они снимали не травки и бабочек, а в основном Аню.

Когда-то низовье Днепра были лесистой страной. Как ни странно, здесь, на песках шумели дубравы. Уже к XVIII веку их практически свели. Одинокие берёзы служат напоминанием о былой кущах. Народ почему-то кинулся на фоне этих берёз фотографироваться

Местами эти берёзы уже сухие.

Но Саги – это ещё не всё. Дальше было ещё занятней. Возвращаемся к истории низовий Днепра. Как я уже сказал, лес к XVIII веку свели под корень, но на этом не остановились. На образовавшихся луговинах начали пасти овец. В позапрошлом веке тут пасли огромнейшие стада. Только у одного основателя Аскании Нова барона Фальц-Фейна было свыше миллиона овец. А он тут был не единственным скотовладельцем. В результате мощного выпаса за два-три века растительный покров поредел, и местами вскрылись те самые древние пески. То место, куда нас привезли потом представляло из себя сплошной массив песка примерно 20 на 15 километров. Патриотичные украинцы называют их «Единственной (вариант: «самой большой») пустыней в Европе». Ну, в настоящей пустыне я уже был. Это, конечно, не пустыня. Никаких пустынных сообществ тут нет и взяться им неоткуда.

Больше того, это не единственный, и не самый большой в Европе песчаный массив. Хотя непосвящённых людей столько песка в одном месте впечатляет. Отошёл на метров тридцать – и ты уже крошечная пылинка в море песка.

Сосны в ложбинах между дюнами (или, как их тут называют, «кучугурами») тоже смотрятся сюрреалистично.

Из травянистых тут растут в основном всякие житняки.

Я с крымской коллегой Наташей в песках.

Когда советская власть прекратила безобразия с выпасом, тут устроили бомбовый полигон. В центре массива ещё лежит до кучи неразорвавшихся бобм. Тем не менее, место популярно у отдыхающих. Популярное развлечение аборигенов на майские праздники – пересечь «пустыню». Пешком, на мотоцикле, как повезёт.

А ещё сейчас тут национальный парк. Ваня Моисеенко, который вёл нашу экскурсию, с придыханием поведал о том, что организация этого парка была одним из последних указов президента Ющенко. С той поры парк существует на бумаге. Кроме территории у него ничего нет. Ни директора, ни штата, ни инфраструктуры. Ибо Янукович денег на организацию парка не выделяет. Собственно, я тогда подумал, что вот такая организация ООПТ, когда за приказ будут отвечать рублём уже наследники, является просто формой вредительства. Дальнейшие беседы с коллегами это подтвердили. Ющ вообще любил устраивать национальные парки из ничего (желательно только дать им звучное имя, связанное, если не с Тарасом Шевченко, то хотя бы с Кармалюком), а в последние дни своего президентства был чрезвычайно плодовит на указы вообще. Сделал парк на голом песке и ушёл в отставку.

Впрочем, такие странные ООПТ и у нас бывают. Основали вот несколько лет назад у нас в Карелии Калевальский национальный парк. Около семисот квадратных километров пирогенных (образовавшихся на месте пожарищ) сосняков с биоразнообразием ниже плинтуса. О том, что там охранять, в общем, нечего, говорили в кулуарах и в Пущино, где я учился в магистратуре, и в Петрозаводске, куда пришёл работать. Конечно, какие-то краснокнижные виды есть, но попробуйте выкроить на территории Карелии участок в семьсот квадратных километров, где не будет ни одного краснокнижного вида. Тем не менее, основали. За спиной поговаривают, что это просто солидные господа себе участок под будущие вырубки, когда сведут всё вокруг, резервируют. Прикрыть то этот парк, как я уже сказал, запросто можно. Вот такие особенности постсоветской охраны природы.

Комментариев нет:

Отправить комментарий